Книга Султан Эфир, страница 80 – Сильвия Лайм

— Не знал, что упорство — это вредное для мужчины качество, — вставил он, и я вздохнула.

Он всегда звучал на диво здраво. Но внутреннее чутье противилось.

— Даже несмотря на это все твои минусы, султан, начинаются от твоей матери, что прокрадывается по ночам в чужие покои и ворует вещи, и кончаются сиалами, которые готовы очутиться у тебя в постели хоть по отдельности, хоть все вместе одновременно…

Не знаю, зачем я это сказала.

— О, ты ревнуешь? — заулыбался Эфир. — Не ревнуй, моя лягушечка, я готов быть только с тобой. А мать, поверь мне, станет гладкой, как варийский шелк, едва ты согласишься быть со мной. Станешь моей женой.

Что-то внутри екнуло и провалилось под желудок.

Несколько мгновений протекли в тяжелой тишине. Только стук его сердца убаюкивал.

— Неужели? И тебе меня хватит? — спросила я вдруг с закрытыми глазами. — Разве тебе не нужна белая грифоница?

На этот раз вздохнул Эфир. И прижал меня ближе.

— Ты и есть моя белая грифоница, — с легкой улыбкой пожал плечами он. Я не глядела на него, но чувствовала каждое мельчайшее изменение мимики. Странно… — Я от тебя оторваться не могу, едва украл, — хмыкнул он, рисуя пальцами на моем боку какие-то невидимые рисунки. — Аватар воздуха во мне чувствует свою пару. Я не способен этому противиться, да и не хочу.

Он на миг замер, а затем приподнял мой подбородок и заставил посмотреть в свое улыбающееся лицо.

— Ты мне нравишься, ты потрясающая женщина, Саша, ты знаешь об этом?

Сердце пропустило удар.

— Ты красивая, как восход солнца, твое тело совершенно, словно соткано самими богами из шелка миров. Теперь я понимаю, почему Сициан так хочет тебя вернуть. Он влюблен в тебя, Саша. Александра из геноса Черной жемчужины.

Я потихоньку забывала, как дышать. И внутри все сжималось с такой силой, что я до конца не могла понять, что именно из сказанного Эфиром настолько причинило мне боль.

Лишь догадывалась. Как всегда.

А он тихо рассмеялся.

— Зря я в такой момент про соперника, да? — покачал головой он.

И тихо вздохнул, обжигая горячим дыханием в паре миллиметров от моего лица. Его глаза горели и казались все темнее. Как самая темная и безлунная ночь, полная диких золотых звезд.

— Просто поцелуй меня…

Я начала тонуть, но в последний момент покачала головой, пытаясь разорвать вновь накатывающее наваждение.

— Разве я так много прошу? — еле слышно спросил он, и его губы еле-еле коснулись моих.

Головокружение. Ноги бы подогнулись, но я и так сидела.

А затем его язык проник в меня, горячий и хищный, голодный, как зимняя природа по южным ветрам.

И я не смогла сдержать стон, чувствуя, как вместе с этим поцелуем что-то во мне отключается, теряется, как управление корабля в шторм.

Перед глазами заплясали белые искры, похожие на те, что вспыхивали в этот же миг под кожей аватара воздуха.

— Что это? — выдохнула, широко распахнутыми глазами глядя на то, как грифон на груди Эфира становится все выше и его искрящийся медный клюв уже на шее, тянется к губам своего хозяина, словно хочет слиться с ним.

Или в поцелуе — со мной.

А рядом будто сгущаются тучи, вызывая мелкие молнии.

— Ой, забыл сказать. Прости.

— Что? — выдохнула я полушепотом, касаясь ладонями его впалых щек и притягивая к себе.

Не надо отстраняться, когда целуешься… Ну кто так делает? Когда такие мягкие губы сводят с ума, когда каждое прикосновение как брызги прохладного шампанского на разгоряченные струны души.