Книга Султан Эфир, страница 47 – Сильвия Лайм

«Чужачка должна быть мертва…»

И машейр начал подниматься на ноги, и я на всякий случай отошла еще на шаг назад, случайно зацепив любопытно замершего рядом шу Вирьиза. Казалось, мужичку совершенно некуда торопиться и он рад постоять тут и немного поболтать.

Мне, признаться, это было только на руку в липкой тьме и тяжелой тишине коридоров темниц.

Вирьиз отскочил назад и опять слегка вскрикнул.

— Извините, я вас толкнула, — хрипло проговорила я, пытаясь прикинуть, не достанет ли до меня машейр на таком расстоянии, и размышляя, как бы правильно использовать «звереслышание».

— Нет-нет, что вы, предивная лидэль, это мой Бихмичих опять буянит. Не нравится ему, видимо, машейр, вот он и кусается. Вредный у меня зверек, а что делать, привык я уже к нему.

Я бросила короткий взгляд на красивую серо-белую белку, которая в черноте каземата была словно юркое снежное пятно. Животное перепрыгнуло на соседнее плечо артифлектора, обвило его шею хвостом и уселось. От него исходила мощная волна недовольства. Теперь я чувствовала это гораздо лучше. Видать, и правда машейр белке не товарищ.

— Вы не могли бы отойти немного назад, я хочу кое-что проверить, — попросила я с виноватой улыбкой, понятия не имея, как скрыть свое звереслышание и спросить у машейра все, что требовалось.

Но шу Вирьиз слушался меня безоговорочно и без вопросов.

— Что вы, предивная лидэль, повинуюсь каждому вашему слову. Если вам что-то понадобится, я вот тут, в углу. Ай, Бихмичих! Да отхожу я, отхожу!

Я уже не обращала на него внимания.

«Ты меня слышишь?» — про себя спросила я у машейра, надеясь, что вслух говорить не обязательно. Но огромное животное ничего не ответило, продолжая неотрывно на меня глядеть своими страшными желтыми глазищами.

— Шел, я хочу знать, почему «чужачка должна быть мертва», — проговорила я тогда одними губами. Но на этот раз животное едва заметно дернулось.

Эйшеллар медленно подошел к краю клетки и замер, когда решетка преградила путь ко мне. Я уж думала, он успокоился, вот-вот заговорит. А тигро-лев вдруг громко зарычал и резко бросил лапу сквозь прутья. Оказалось, его конечности значительно длиннее, чем я предполагала! Песчаный кот не достал до меня каких-нибудь пары сантиметров.

Сердце упало и перестало биться. На пару мгновений. Я шумно сглотнула, надеясь, что не останусь после этого заикой, и прошептала, не отводя взгляда от животного:

— Ты меня понимаешь. Отвечай, кто приказал убить чужачку?

Машейр зарычал громче.

«Убить, разорвать и съесть сердце!» — пронеслось у меня в голове так громко, что я невольно отшатнулась.

— Машейры исполняют приказ своего хозяина до самой смерти, — вдруг донесся сзади голос шу Вирьиза. — С командиром пятого легиона яроганов Яссеном Виндебраном у этого машейра уже разорвана связь. То есть доподлинно узнать, как машейр решил, что должен напасть на вас, невозможно.

— Почему? Как вы узнали? — насторожилась я.

— Так ведь, знамо дело, я здесь именно для того, чтобы констатировать этот факт.

Он достал из-за пазухи мощный амулет на толстой цепи. Это был круг, в центре которого располагалось изображение машейра в золоте. При этом в основании амулета сверкал громадный желтый камень наподобие того, какие были в гарнитуре, подаренном мне Эфиром.

— Без лишней скромности, лидэль Александра, я самый прославленный арттифлекттор Подлунного цветка, — с поклоном проговорил он. — И все свои дела я веду по приказу и под непосредственным контролем Его Светоносного Владычества султана Эфиррея фер Шеррада, Лазурного шаха и сына небес!