Книга Султан Эфир, страница 140 – Сильвия Лайм

«Помоги мне, Тень, — подумала я где-то в глубокой черноте своего сознания, в его дальней части, где хранились все мои демоны. Подумала, на долю мгновения задержав дыхание, и закончила: — Я научусь убивать…»

И изо всех сил выбросила вперед руку с зажатым в ней оружием.

Мне послышался чей-то смех.

Далеко.

Глубоко внутри. Кажется, как будто из-под многотонного слоя воды.

Но, может быть, мне лишь показалось.

Я не должна была преодолеть скованность мышц: гаруспик держала крепко. И сперва не получалось: кисть словно застряла в бочке с медом. Однако с каждой тысячной секунды преграда исчезала. Пока вдруг не оказалось, что я отошла на полшага в сторону, уворачиваясь от удара Синицы, а мое собственное лезвие вошло в мягкую плоть.

— Арк-х-х-х!!! — сдавленный вопль вырвался из кривого женского рта, а затем Синица с силой ударила меня в живот свободной рукой.

Я закашлялась, инстинктивно отходя назад и глядя перед собой на то, как карлица хватается за свой бок и затем смотрит на окровавленную руку.

Смех.

Она смеялась, переводя взгляд на меня.

— Не так легко, Александра Колдунова, — покачала головой она. Не так легко, — повторила и скрючила в воздухе пальцы.

В тот же миг в мою сторону полетели стулья, тумбочки, золотые подносы, горшки с цветами — вся та мелочь и мебель, что стояла в спальне Эфира и обладала относительной подвижностью.

А сама Синица перекувырнулась вперед, как уродец из цирка, и внезапно обратилась большой черной птицей.

— Ворона, — одними губами проговорила я, пытаясь уворачиваться от летящих в меня предметов.

А птица повернулась к распахнутому окну в спальне, взмахнула крыльями, с которых посыпались черные перья и брызги крови, и улетела прочь.

Я не успела ничего сделать.

И едва проклятого гаруспика и след простыл, как ее магия оборвалась. В комнатах Эфира стоял кавардак, но мне было не до него, и даже не до стула, который успел прилететь секунду назад мне в спину, едва не переломив позвоночник.

Я распахнула дверь и что есть сил побежала к покоям лидэ Ягайны, на ходу крича стражникам, чтобы звали к султанше лекарей.

Дадут их местные боги — мы успеем.

Несколько невероятно долгих минут — и вот я уже на пороге шикарных покоев матери султана Подлунного цветка. Золоченые двери закрыты, и яроганы не пускают меня внутрь. Я невольно касаюсь рукой стены и слышу, как вибрирует камень от слов нескольких человек внутри помещения.

Один из голосов — самый тусклый и слабый. Его почти не слышно, не ощущается:

— Я выживу?..

— Это известно только богам, многомудрая лидэ…

— Помоги, Страдающий Айлгвин!..

Я резко ударила кулаком в стену, заставив одного из стражников дернуться и крепче сжать рукоять сабли. Но надо отдать ему должное: на меня оружие он так и не направил.

— Айлгвин ей не поможет, — выдохнула я сквозь зубы.

— Предивная лидэль, меркнет солнце от вашей улыбки, но вам следует удалиться, — проговорил хмурый яроган с черными волосами и усами до подбородка.

Его голос оказался таким низким, что его отзвуки еще некоторое время прокатывались от одной стены к другой.

Я уже готова была послушаться и повернуть назад, но тут из-за дверей покоев султанши раздался ее тихий окрик:

— Лидэль? Откройте!

И золоченые створки раскрылись в тот же миг.

Я никогда не была в покоях матери султана, но сейчас, глядя на окровавленную повелительницу на большой кровати, напоминающей гнездо из золота, не получалось обратить внимание ни на что, кроме самой женщины. Ее волосы, обычно белые, уложенные идеальными завитушками, сейчас как-то поблекли. Из сложной прически выбилось несколько локонов, один из которых стал красным.