Книга Султан Эфир, страница 120 – Сильвия Лайм

Черт.

Это было тяжело. Опустилась на колени возле каменного бортика и оперлась на него руками, оказавшись так близко к султану, как могла.

— Ну что же ты не просыпаешься, Эфир? — шепнула, осторожно убирая мягкую прядь с его лба.

Он казался спящим. Только чересчур бледным. И стоило коснуться его гладкой кожи, как подушечки пальцев закололо.

Он был мне дорог. Я с ужасом поняла, что, если Эфир погибнет, я никогда не прощу себе.

Это я привела в этот мир маньяка по прозвищу Цербер. Он пришел тем же путем, что и я.

Возможно, если бы Эфир узнал о нем раньше, ничего бы не произошло.

Я упала на пятую точку, закрыв лицо ладонями. Дикий груз вины накрыл меня с головой.

Но и что, игнисы их все забери, я теперь должна делать, чтобы помочь? Трахнуть бессознательного султана, пока он лежит себе полеживает в этой их магической коме? Это же бред!

Я вскочила на ноги и, глубоко дыша, стала обходить храм вдоль стен, пытаясь успокоиться.

Древние боги, казалось, не обращают на меня ни малейшего внимания, занимаясь своими собственными проблемами на фресках. А легкий тонкий запах белых цветов Айлгвина окутывал прозрачным шлейфом.

Но это не помогало.

Я прислонилась к одной стене лбом. Холодный камень чуть остужал кожу, но не мог остудить разбушевавшиеся чувства.

Сердце билось в груди очень громко. И больно.

Сейчас, когда полубезжизненное тело султана было так близко ко мне, а его сознание — так далеко, это вдруг стало приносить вполне реальную, ощутимую боль.

Как будто кто-то тянул из меня все жилы. Прочь. Наружу.

Мышцы выворачивало от желания что-то сделать и внутреннего противоречия. Непонимания.

Я открыла глаза и сделала еще несколько шагов вперед, почти не глядя, куда иду. Подняла в воздух палец и несознательно нарисовала глаз. Почти на автомате повторила контур, который рисовала уже несколько раз.

В тот же миг пространство храма незримо ожило, дыхнув на меня всей силой чаровоздушной магии. Стало чуть светлее. В воздухе над белыми лепестками заискрилась откуда-то взявшаяся золотая пыльца. Солнечные лучи, проникающие через витражи высоких каменных окон, стали будто бы ярче, насыщенней, и в их переливчатых бликах ожили вентусы.

Они открывали свои маленькие глазки, моргали, глядя на меня из углов храма, а затем вновь исчезали. Почти совсем крохотные существа, значительно меньше тех духов, что я видела раньше. Никто из них не стремился приблизиться ко мне, и даже казалось, что они нарочно улепетывают и прячутся.

В какой-то момент вдруг судорожный неровный вздох вырвался из груди — я поняла, что ноги привели меня точно к тому месту, где была убита неизвестная девушка. Сейчас ничто не напоминало о том ужасном событии, на чистых, как белки младенца, плитах пола не было ни капли засохшей и въевшейся крови. Кто-то все бережно отмыл. А может, само это место отвергало смерть, вычищая чаровоздушным паром следы убийства.

Однако, коснувшись рельефной колонны, возле которой это все и произошло, я замерла, ощутив, как болезненная жгучая дрожь пронзает позвоночник. Перевела взгляд на камень под ладонью и охнула: пальцы угодили в глубокую трещину.

— Этого здесь не было, — прошептала сама себе только для того, чтобы развеять тишину, ставшую гнетущей.

Проследила взглядом путь рваной раны на мраморе: хвост разлома заканчивался высоко на своде потолка и продолжался где-то в глубине купола.