Книга Охота на мышку, страница 92 – Юлия Гетта

Мои губы дрожат от новой порции раздирающих горло слёз.

— Я не верю тебе, — отвечаю я шёпотом.

— Ты ведь сказала, что любишь меня. Это были просто слова?

Растерянно замолкаю. Нет. Конечно, это были не просто слова. Именно поэтому мне сейчас так больно.

— Не хочу стать одной из тех женщин, что из-за любви терпят побои и унижения.

— Я никогда в жизни тебя не ударю и не унижу.

— Ты уже это сделал! Унизил! Вот только что!

— Прости, Мышь. Больше этого не повторится. Клянусь тебе.

— Ты ведь уже один раз обещал меня не обижать!

— Меня просто на части рвет, как представлю, что кто-то другой тебя касался. Со мной раньше такого никогда не было.

— Да никто меня никогда не касался до тебя! А если бы даже и касался, то что? Сам-то ты девственник? Или только парням так можно? А девушки как товар, да? Если было уже с кем-то, значит, второй сорт? Б/у?

— Да нет, конечно, что ты несёшь? Меня выбесило, что ты наврала мне. А если наврала в этом, значит, и в другом тоже врала. И дальше будешь врать.

— Я не врала тебе!

— Реально ни с кем не было до меня?

— Могу поклясться, если хочешь.

Он молчит какое-то время, задумчиво глядя в потолок. Потом поворачивает голову ко мне и произносит:

— Я тебе верю.

— А я тебе нет.

Пытаюсь встать с кровати, но Сычёв хватает меня за руку и заваливает назад. Придавливает собой сверху, со злостью смотрит в глаза.

— Ненавидишь меня, да?

— Ненавижу…

— А я тебя люблю.

Хлопаю глазами, пытаясь отыскать в себе силы, чтобы не повестись на это. Очередная ложь. Его слова ничего не стоят.

Но не могу. Нет во мне уже никаких сил. Они все куда-то делись. И я ведусь. Что мне совсем не нравится.

Лезет целоваться. И я не сопротивляюсь. Знаю, что бесполезно. Но и не отвечаю.

— Ну поцелуй меня тоже, — шепчет он мне в губы. — Я же сдохну сейчас от угрызений совести, если ты меня не поцелуешь. И потом совесть будет мучить уже тебя.

— Серьёзно? У тебя есть совесть? — насмешливо поражаюсь я.

— Вообще-то нет, ты меня раскусила.

— Вот видишь, опять ты врешь. Как тебе можно доверять?

— Ну и не доверяй, просто поцелуй.

Господи, какая же я идиотка, но я его целую. Закрываю глаза, обхватываю обеими руками за шею и целую как безумная.

У меня точно не все дома. Но зато боль ушла. На душе стало легко-легко. Я снова парю где-то в облаках и, когда Серёжа сползает ниже, жаля жадными губами мою шею, улыбаюсь как сумасшедшая.

Задирает футболку и бюстгальтер, недовольно бурча:

— Успела уже упаковаться…

Смеюсь, растирая пальцами веки, слипающиеся от высохших слёз. Сергей цепляется за пояс моих леггинсов, намереваясь стянуть их с меня, и я испуганно его торможу, хватаясь руками за мужские запястья.

— Нет, нет, вот этого не надо. У меня хоть и не было крови, но всё равно всё болит. Давай не будем.

Он замирает на секунду. Потом кивает:

— Ладно. Просто обниму тебя голенькую. Залезем под одеялко. И будем спать. Это тоже ох*ительно.

Бью его ладошкой по плечу.

— Грубиян! Не матерись при мне. Я вообще-то твой учитель.

Его глаза загораются озорным блеском.

— Как скажете, Татьяна Петровна.

И после этого резко сдёргивает с меня леггинсы.

— Ай, — вскрикиваю я и снова звонко смеюсь. Идиотка.

Полностью раздев и сбросив с себя полотенце, Серёжа затаскивает меня под одеяло. Там обнимает, как и обещал. Становится безумно уютно. И мы оба затихаем.