Книга Охота на мышку, страница 65 – Юлия Гетта

— Строила из себя саму невинность. А сама такая же лживая тварь, как и все.

Не знаю, почему мне до такой степени больно от его обвинений. Ведь они совершенно беспочвенны. Но эмоции разрывают. Не отдавая себе отчёта, заношу руку и резко впечатываю ладонь в его наглое лицо.

Сычёв приходит в ярость.

— Ну всё… Хана тебе, Мышь.

Взвизгиваю, когда он резко хватает меня за шею и валит спиной на постель. Опускается сверху, свирепо смотрит в глаза.

Забываю, как дышать, от накрывающей паники. Кажется, сейчас меня будут бить. По-настоящему. Как того гада с модной стрижкой. Или просто задушат.

Но мужская ладонь на моей шее наоборот вдруг расслабляется. А потом и вовсе исчезает. Сычев отпускает меня и падает на спину рядом. Немигающим взглядом уставившись в потолок.

На голом инстинкте я подскакиваю и, пользуясь возможностью, пытаюсь скорее сбежать. Но безжалостная хватка на щиколотке мгновенно пресекает эту попытку.

— Куда собралась? Лежать.

Послушно возвращаюсь на место. Меня трясёт. И ломает всю. От безысходности, обиды, несправедливости. Не знаю, куда выплеснуть, как вытерпеть эту боль. Поджимаю к груди колени, сворачиваясь клубочком, и начинаю рыдать. Горько. Взахлёб.

— Ну всё, не реви, — раздражённо цедит мой мучитель. — Не трону я тебя. Слышишь? Я ничего тебе не сделаю!

Разворачиваюсь и начинаю истерично молотить кулаками по его плечу.

— Ненавижу тебя! Ненавижу, ненавижу!

— Да взаимно, блять! Крыса!

Чувствую новую обжигающую волну обиды и боли, что захлёстывает изнутри. Поднимаю на него глаза. Но ничего не вижу, слёзы мешают и очки запотели.

Резко встаю и на ощупь спешу к выходу.

Сергей подрывается вслед за мной и в один миг преграждает мне путь.

— Ты никуда не пойдёшь.

— Пойду.

— Я сказал нет.

— Или ты отпустишь меня, или я сейчас в окно выброшусь.

— Таня. Там внизу толпа отморозков, приехавших сюда повеселиться. Тебе лучше остаться со мной. Я тебя больше не трону, обещаю.

Как ни противно это признавать, но в его словах есть смысл. Идти к его дружкам — уж точно поступок не из умных. И выхода у меня нет. От этого ещё сильнее хочется рыдать, но я упрямо вытираю слезы под очками, злость помогает остановить истерику. Иду к изголовью кровати и забираюсь на постель. Сажусь спиной к опоре, подтягиваю к себе ноги, обнимая их.

Если он снова не сдержит обещание, если ещё хоть раз тронет… Я не знаю, что сделаю. Я просто убью его. Вцеплюсь зубами в шею и прогрызу сонную артерию.

Сергей садится на стул, стоящий у стены, разваливается на нём в вальяжной позе. Смотрит на меня, гипнотизируя злым взглядом.

Я делаю вид, что мне плевать. Отворачиваюсь, ложусь щекой на свои колени. Смотрю в стену.

Сидим так довольно долго. В тишине. Которую нарушают лишь приглушенные звуки веселья снизу, да храп Колпышевского, так и валяющегося себе на полу.

Да уж, знала бы я, как замечательно проведу сегодняшний вечер, порвала бы с Женей ещё вчера. Безо всяких угрызений совести.

Или температура в доме опустилась, или стресс с усталостью дают о себе знать — меня начинает знобить. Зуб на зуб не попадает, как ни стараюсь расслабиться.

И Сычев снова заставляет меня напрячься. Встаёт со стула, подходит ко мне, стягивая с себя толстовку и оставаясь в одной футболке. У меня сердце пускается вскачь. Что он ещё задумал⁈ Обещал ведь не трогать! Но уже через мгновение паника отступает. Этот псих всего лишь решил меня согреть. Бесцеремонно натягивает свою толстовку на меня через голову и отходит. Первая мысль — воспротивиться. Стащить с себя его вещь, швырнуть на пол и послать Сычева с его заботой куда подальше. Но по какой-то причине я не делаю этого.