Книга Охота на мышку, страница 44 – Юлия Гетта

— Ты чё, ревёшь, что ли? Бл*ть, Мышь, ты чё такая нежная-то, а? Я же ничего плохого тебе не сделал!

Нет, я просто поражаюсь его беспардонности!

— Ничего не сделал? Серьёзно⁈ — Отбиваю от себя эти наглые руки и отступаю на несколько шагов назад. — Да ты меня чуть не изнасиловал только что! Ты самый отвратительный, самый мерзкий человек из всех, кого я знаю! Ненавижу тебя! За что мне это всё, не понимаю!*

Удивление на лице Сычева сменяется злобой. Взгляд становится острым, цепким, под ним хочется съёжиться.

— Ну давай, скажи ещё, что тебе не понравилось, как я тебя трогал, — с презрением произносит Сергей, оскаливаясь. — Какие же вы все бабы лживые и лицемерные твари. Только что стонала, как сучка. Чуть не изнасиловал, говоришь? Может, тебе показать, как по-настоящему насилуют? Иди сюда.

Мои глаза расширяются от ужаса. Сычев делает шаг ко мне, а я на инстинктах отскакиваю назад. Убегаю в коридор под сводом, слишком поздно понимая, что он ведёт тупик. Ржавая металлическая дверь в конце. Она, конечно, заперта. Либо просто настолько застарела, что петли превратились в камень, и простому человеку уже ничего не сдвинуть с места.

Меня трясёт от паники. Даже слёзы высохли из-за удушающего страха. Разворачиваюсь лицом к неспешно приближающемуся ко мне Сергею. Вжимаюсь спиной в дверь позади себя, не представляя, что делать. Судорожно сглатываю.

Сычёв останавливается в метре от меня.

— Таня, прости, — тихо произносит он. И протягивает руку. Раскрытой ладонью вверх. — Давай лучше уйдём отсюда.

Поздно замечаю, что в его взгляде больше нет агрессии. В голосе нет враждебности. Скорее наоборот, он звучит примирительно.

Страх тут же отступает. Но возвращаются слёзы. Закрываю ладонями лицо и начинаю позорно рыдать.

— Чё-о-орт… — выдыхает Сычев. — Ну прости меня, пожалуйста!

Подходит, обнимает. Я уже не боюсь его. Совсем. Понимаю, что ничего плохого он мне не сделает. И не сделал бы, наверное. Хотя… В последнем всё же есть большие сомнения.

Никак не могу победить истерику. Стою и реву. Зачем-то позволяя этой сволочи себя утешать. Гладит меня по голове, а по спине бегут мурашки.

— Ну прости, Тань. Я идиот. Отвратительный и мерзкий, ты всё правильно сказала. Не плачь, пожалуйста. Ну как мне загладить свою вину?

— Просто оставь меня в покое. Навсегда, — гнусаво отвечаю я, уткнувшись носом в его грудь. Сжимая пальцами мужскую толстовку. Которая, как назло, так вкусно пахнет.

— Не могу, — тихо произносит Сергей.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, я влюбился в тебя.

Чувствую укол в сердце от его слов. С трудом втягиваю воздух в лёгкие. И глухо выдыхаю:

— Ты всё врёшь. Я не верю тебе.

— А если не вру, Мышь?

Отрываю лицо от пропитавшейся моими слезами мужской толстовки и поднимаю взгляд на глаза Сычева.

— Когда влюбляются, ведут себя совсем иначе.

— Да? И как же?

— Пытаются понравиться. Произвести приятное впечатление. А ты просто издеваешься надо мной.

— А зачем мне пытаться производить какое-то там впечатление, если я и так уже тебе нравлюсь? — лениво интересуется эта сволочь, забираясь в мои волосы рукой. Лаская кожу головы пальцами. Посылая по телу ворох горячих мурашек.

И я почему-то совсем не препятствую ему. Но ядовито усмехаюсь:

— Надо же, какое самомнение. И как такая бредовая мысль пришла тебе в голову?