Книга Охота на мышку, страница 176 – Юлия Гетта

— Не, братан. В том-то и дело, мне эти бабки надо честно заработать. Каким-то законным способом. Я обещал.

— А-а-а, ну че, похвально. Но ты мой номер запиши на всякий, вдруг передумаешь.

— Жека, я не передумаю. Но номер твой запишу, вдруг захочу себе ещё что-нибудь набить. Или кенты будут интересоваться.

— Ага, ну давай хоть так.

* * *

Я представлял себе, что это будет в разы больнее. Но то ли потому что бухой, то ли потому что в груди болит намного сильнее, вытерпеть рисунок иглой на коже оказалось довольно легко.

Стою перед зеркалом в своей общаге и разглядываю заветные буквы на шее. Жека не обманул. Он реально сделал ох*енно. Таня. Теперь твоё имя навсегда со мной.

Я протрезвел, но ни капли не жалею, что набил эту татуировку по пьяни. Наоборот. Тащусь от неё. Век бы смотрел. Сильнее этого мне хочется только увидеть саму Мышку вживую. Обнять её. Сжать до хруста костей.

Я больше не могу терпеть. И после разговора с Жекой уже действительно не понимаю, почему не рассказал ей всё с самого начала как есть? Нах*я плёл эту паутину? Неужели она бы не поняла?

А вдруг не поняла бы. И не поймёт. До сих пор от этой мысли трясусь, как тёлка. Боюсь, что её чувства окажутся не такими сильными, как мои. И она просто пошлёт меня куда подальше. Я сдохну без неё…

Но терпеть больше нет сил. Пусть она меня пошлёт. Я один хрен не отстану. Буду как пёс под её окном сидеть ночами напролёт, пока не простит. И деньги я эти заработаю. Даже больше заработаю. И верну её отцу.

Только сначала мне нужно увидеть Таню. Хотя бы один раз.

Принимаю душ, смывая с себя мерзкие запахи недельного запоя. Закидываю вещи в стиральную машину. Развешиваю на батарее, чтобы быстрее высохли.

Приходится ждать, и это дико бесит, но не могу же я заявиться к Мыши воняющим, как бомж?

Пока одежда сохнет, пытаюсь поспать, но от волнения меня подкидывает, и ничего не получается. Проходит несколько часов, а я всё лежу, без конца проверяя, не высохла ли толстовка и джинсы.

За окном темнеет, и вещи, наконец, уже почти сухие. Я натягиваю джинсы, водолазку, куртку, но не успеваю свалить из дома. Возвращается мать. И не одна.

— Ой, Серёжка, ты дома, — испуганно лыбится она, увидев мою исказившуюся от омерзения физиономию. — А это Олег, мы работаем вместе…

— Да мне пох*й, я уже ухожу.

Толкнув плешивого и обрюзглого мужика плечом, вываливаюсь в коридор. Мать выскакивает вслед за мной. Вцепляется в мою куртку своими тонкими пальцами с уродским облезлым маникюром на ногтях.

— Сынок, ты пойми, я твоего папу ждать не буду. Это не жизнь. Я ведь ещё не старая…

— Ты старая, — выплёвываю я, вырывая из её хватки свой рукав. — Старая и страшная шлюха. Зачем только я вызвал скорую тогда? Лучше бы ты сдохла.

Её губы начинают дрожать, подбородок трясётся. Но на удивление мне её совсем не жалко. Наверное, впервые в жизни я не чувствую к ней ничего. Ни даже злости, ни ненависти. Мне действительно абсолютно пох*й.

* * *

Спустя полчаса я уже стою у Мышкиного подъезда, задрав голову вверх. Свет в её окнах почему-то не горит. И это слегка напрягает, спать они легли там уже, что ли?

И вдруг я понимаю, что не могу так просто взять и зайти. Пётр, мать его, Эдуардович хрен даст нам спокойно поговорить. Устроит истерику, будет орать, как терпила.