Книга Охота на мышку, страница 124 – Юлия Гетта

— Ну что, с днём рождения тебя, моя прекрасная дочь? — тепло улыбается отец, отстраняясь от меня. — А я тебе тут праздничный завтрак готовлю… Садись давай.

— Спасибо, папочка. Ты у меня самый лучший, — чмокаю я его в щеку и отправляюсь за стол.

Вскоре передо мной опускается тарелка с немного подгоревшей яичницей и жареными колбасками, вырезанными и разложенными на тарелке в форме цифр два и два. И я впервые за это утро искренне улыбаюсь, глядя на торжественное лицо отца.

— Ох, пап, вот это красота! Ты просто у меня настоящий кулинар!

Папа с усмешкой отмахивается. Садится за стол со своей тарелкой, в которой то же самое блюдо, но оформленное уже без изысков.

— А это тебе подарок, — придвигает ко мне конвертик-открытку с изображением цветов и купюр. — Сходите с подружками куда-нибудь сегодня вечером, отметьте.

— Спасибо большое, пап, — тепло благодарю я. — Но я не хочу отмечать, лучше на что-нибудь другое потрачу.

— Может, тогда вдвоём с тобой вечером куда-нибудь сходим? В какой-нибудь хороший ресторан с живой музыкой, например? Вкусно покушаем, устроим себе праздник?

Виновато поджав губы, смотрю на отца.

— Пап, может, как-нибудь в другой раз?

Он на секунду хмурится, но почти сразу пытается придать своему лицу беззаботный вид.

— У тебя на вечер планы с твоим Сычевым, да?

В груди неприятно ёкает. Хороший вопрос. Конечно, я надеялась провести свой день рождения со своим парнем, только вот… Велика вероятность, что до вечера он может так и не объявиться.

— Пока не знаю. Я еще не говорила Серёже, что у меня сегодня день рождения.

— Почему?

— Просто… Решила сегодня в школе рассказать, — пожимаю плечами я, пытаясь изобразить невинную улыбку.

Но папу не так легко обмануть. Он продолжает смотреть на меня с подозрением.

Я утыкаюсь в свою тарелку и начинаю через силу поедать затейливо разложенную на ней колбаску. Аппетита у меня нет совсем, но не могу же я проигнорировать папин креатив.

— Кстати, я разговаривал по телефону с Колпышевским.

Кусок колбасы застревает в горле, приходится прокашляться.

— И? — с недоверием смотрю на папу.

— Ему очень стыдно за своё поведение, обещал извиниться перед тобой.

— Пап, ну зачем? — всплескиваю руками я, роняя вилку. Только извинений Колпышевского мне сейчас для полного счастья не хватало! — Меня вполне устраивало, что он просто исчез из моей жизни!

— Это его инициатива, Тань. Я не вправе ему это запрещать.

— Зачем ты вообще ему звонил⁈

— Он обидел мою дочь. Я не мог просто проигнорировать этот факт.

— Ох, папа, папа… — тяжко вздыхаю я.

— Ты не обязана принимать его извинения.

— Я бы предпочла их даже не слышать.

— Твоё право, Таня. Но люди иногда совершают ошибки. А потом горько о них сожалеют. Жене очень стыдно за своё поведение.

— Ты его еще защищаешь? — взвилась я. — Если ему так стыдно, почему же он до сих пор не позвонил и не извинился?

— Парень любит тебя. Он сильно переживал все это время. Но боялся звонить, потому что думал, что ты не простишь.

— И правильно делал! Пусть бы и дальше боялся! Папа, ты разве не понимаешь, что он просто последний трус? И любовь его какая-то трусливая!

— А Сычев твой смельчак, значит, да? Хороша же ваша любовь, которая началась с похищения твоих фотографий и шантажа!

Кровь бросается мне в лицо, негодование затапливает с головой. Вдвойне ещё и из-за того, что Серёжа снова куда-то пропал.