Книга (Не) родная, страница 25 – Анна Бигси, Елена Львова

— Какая-то ты напряженная, точно все нормально? — доносится до меня голос Ульяны.

— Да, устала просто, — разворачиваюсь к ней и опираюсь ягодицами на столешницу. — После работы еще в одно место заезжала…

— Куда?

— В детский дом, — говорю прямо, но отчего-то чувствую холодок пробежавший по коже.

— Господи, Тася, зачем тебе это? — Ульяна с громким шлепком припечатывать ладонь к своему лбу. — Делать, что ли, нечего?

— Там есть одна девочка, я тебе про нее рассказывала… — нервно кусаю губы, не зная, как объяснить свой порыв. — В общем, у тебя есть знакомые в опеке?

— Только не говори, что хочешь ее удочерить? — Уля сокрушенно качает головой.

— Почему нет? — хмыкаю я. Не думала об этом, но и не чувствую категорического отторжения от этой мысли. Даже наоборот, на душе становится как-то спокойно.

— Потому что это чужой ребенок! — вспыхивает она, продолжая распекать меня. — Больной ребенок. Отсталый ребенок. И непонятно, что у него там в наследственности. Вырастет и зарежет тебя!

— Не говори глупости, — отчаянно защищаюсь. — Главное же воспитание…

— Тась, — выдыхает Ульяна и сжимает виски пальцами. — Хочешь усыновлять — давай поищем младенцев.

— Не хочу я младенцев, мне эта девочка понравилась.

— Тась…

— Хватит! — грубо обрубаю ее, не желая спорить на тему, которой вообще не существует. Я никого не усыновляю. — Просто скажи, есть у тебя знакомые или нет.

— Надо подумать… Что конкретно ты хочешь?

— Разрешение встретиться с девочкой.

— Хорошо, я подумаю, как помочь, — сдается Уля и делает пометку в телефоне. — Но, может, и не бесплатно…

— Ну естественно, — закатываю глаза. В этом мире вообще ничего бесплатного не бывает.

— У вас не больше часа. Режим нарушать нельзя, — напутствует Нина Федоровна, отдавая мне Сонечку на прогулку.

— Хорошо, — счастливо улыбаюсь.

Час — это так мало, но я рада даже этому времени. Слава богу, Ульяне удалось достать для меня разрешение. Хоть и незаконное, но кто будет проверять? И пусть пришлось заплатить за него остатками своей зарплаты. Блестящие от радости глаза девочки этого стоят.

— Ну что, пойдем? — протягиваю Сонечке руку.

— Пойдем, — широко улыбается и уверенно вкладывает в нее свою.

На улице прохладно. Зябко веду плечами, останавливаю Соню и присаживаюсь на корточки перед ней. Поправляю шапку и шарф, чтобы ветер не задувал. Помогаю надеть перчатки и веду на детскую площадку. Она, наверное, сама все умеет, но мне так хочется помочь.

— Что хочешь поделать? — спрашиваю, перехватив ее взгляд. Сонечка лучше понимает речь, когда смотрит на губы.

— На горку! На горку! — Она указывает направление и сбегает туда. Взбирается по металлической лестнице и смотрит на меня сверху вниз.

— Мама, лови меня!

От ее слов сердце срывается с места и ухает вниз. Закусываю губу, сдерживая мгновенно подступившие слезы, и расправляю руки. Соня бесстрашно несется с металлической горки. Ловлю ее в самом конце и подкидываю вверх. Легкая, как пушинка. Она довольно взвизгивает и заливается смехом.

— Еще-еще.

Отпускаю на землю. Соня опять бежит на горку. И все повторяется.

— Все, ручки устали, — сдаюсь я после пятого раза. Какой бы легкой она ни была, а без привычки тяжеловато.

— Тогда на качели. — Соня не обижается. Берет меня за руку и тянет за собой. — Ты посиди, а я тебя покачаю.