Книга Фиктивная мама и ничего личного, страница 32 – Анна Бигси, Елена Львова

— А ты почему папу не целуешь? — топает она ногой. — Цветочки не понравились?

Альбина заливается краской. Я вижу, как она переминается с ноги на ногу, глядя на меня исподлобья, как школьница.

— Лина… — начинаю было я, но девочка упирает руки в бока, глядя строго.

— Ну, папа же подарил тебе цветы! Так честно!

Я встречаю взгляд Альбины. Он полон смущения, растерянности… и чего-то еще. Того, что хочется забрать в ладони и оберегать.

Она делает нерешительный шаг ко мне. Встает на цыпочки. Легко, едва касаясь, целует меня в щеку. Нежно. Тепло. Осторожно.

И в этот момент я чувствую, как сердце предательски сжимается. Как в груди разливается тихое, глухое счастье.

Лина хлопает в ладоши:

— Теперь все правильно! Теперь все как надо!

Я смеюсь вместе с ней. Но внутри все переворачивается. Потому что с каждым таким маленьким моментом я все глубже понимаю, что хочу, чтобы это было не по договору.

Хочу, чтобы эти девочки, обе мои, остались в моей жизни навсегда.

Альбина ставит цветы в воду и сообщает, что хочет съездить навестить сестру, я только улыбаюсь и вызываю ей такси.

Она смотрит на меня так, будто благодарит не словами. И я едва сдерживаюсь, чтобы не притянуть ее к себе.

Я остаюсь с Линой. Мы вместе готовим. Пельмени. Обычные домашние. По рецепту еще моей бабушки. Лина смеется, когда мука оказывается на кончике ее носа. Я тоже улыбаюсь, осознавая, что давно не смеялся так легко.

Перед тем как Альбина возвращается, я зажигаю свечи на столе, чтобы придать немного романтики простому ужину на троих. Тарелки в теплых тонах. Бокалы для сока.

Когда Альбина входит время словно замирает. Она стоит в дверях, немного растерянная, в куртке нараспашку, с легкой улыбкой на губах. Я ловлю ее восхищенный взгляд и улыбаюсь.

— Ты устроил ужин?.. — удивляется она.

— Настоящее свидание, — подтверждаю я. — Ну, почти…

Намекаю на Лину, которая уже кружит вокруг стола, с нетерпением ожидая, когда же будут кормить.

Альбина улыбается. Та самая улыбка, из-за которой у меня сжимается что-то внутри.

— Я быстро, — бросает она и исчезает в ванной.

Мы садимся за стол втроем. Я рад этому, хочу, чтобы Альбина чувствовала себя частью семьи. Лина с важным видом раскладывает салфетки и помогает наливать сок. Садится рядом с Альбиной и сразу начинает сыпать вопросами:

— А где ты была? А папа тебе нравится? — и, чуть тише, — Ты останешься с нами навсегда?

Альбина смущается, румянец заливает ее щеки, но она находит в себе силы ответить:

— Я навещала сестру, чуть позже вас познакомлю… и очень люблю теплые семейные вечера. А папа… он хороший.

Мое сердце тяжело толкается в груди. Не могу оторвать глаз от нее.

Лина довольно улыбается и кивает:

— Тогда можно.

Мы смеемся, и ужин проходит легко, тепло. Мы говорим о школе, о любимых книгах, о мечтах. Альбина рассказывает о своем детстве, о том, как они с Аленой устраивали пикники на полу.

Я рассказываю о своих школьных проделках и мечтах быть архитектором.

Каждую ее фразу я ловлю, будто боясь пропустить что-то важное. Замечаю, как она смеется, как наклоняет голову, когда думает, как светятся ее глаза.

Легкий флирт проскальзывает между нами во взглядах, в едва заметных прикосновениях рук.

Когда ужин подходит к концу, я встаю и приношу десерт.

— Для тебя, — протягиваю Альбине креманку. Вторую отдаю дочери.