Книга Мой гадский сосед, страница 60 – Аня Леонтьева

Даже на наличие мужа, с которым всё мутно.

Не похожа Машка на шкуру гулящую, не стала бы она изменять. Явно там какая-то трагедия по семейным меркам, и в деревню эту рванула тоже неспроста. Всё же надо отдавать отчёт в том, что недвижимость тёткина, за тридевять земель, это херовая мотивация, для спонтанного отдыха. Свинтила она из семейного гнезда, как пить дать, неспроста.

Может, муженёк накуролесил, может, и сама чего учудила, да он не стерпел, потому что, чего-чего, а дури в ней хватает.

Но я всё чаще замечаю, что и дурь эта меня в ней перестала раздражать. Даже жду порой момента, чтобы позубоскалить, нравится позлить, а потом усмирять.

Хер знает как, но она засела в башку мою, и это уже неоспоримый факт, как и то, что она этим начинает пользоваться, как любая нормальная баба, умело манипулируя своим мужиком. И я ведусь. Понимаю это, но всё равно ведусь. Взамен-то больше возьму.

Вот и вчера чётко вывернула ситуацию, как ей надо было, а я даже глазом моргнуть не успел, как уже плясал под её дудку.

Виртуозно, ничего не скажешь!

Потом ещё и в постели верховодила, жрица любви.

Всему, чему обучил за полмесяца, всё выдала на отлично просто. Укатала по полной. Впервые, наверное, в жизни, я засыпал с такой блаженной улыбкой, думая о том, что теперь и сдохнуть не жалко, желательно на Машке.

А вот пробуждение получается неприятным. Мало того что после порносна у меня крепко стоит, а Машка слиняла уже куда-то, так ещё и со двора дикие крики несутся, и вот сразу становится понятно, что секс будет, только иметь будут меня и в мозг.

— Всем стоять, — командуя, выпершись на порог дома, накидывая любимую футболку и подтягивая шнурки на трениках.

Появляюсь я, надо сказать вовремя.

Женская стрелка, как раз в самой активной фазе.

Машка с подружками и Нинка.

И ещё неизвестно, кто кого, потому как Нина баба стальная, хоть и худющая, недаром её Машка Коза Нострой окрестила. Она деревенская, и росла среди трёх братьев, так что драть будет до крови, и вполне может ушатать и всех троих. Она Мане тогда чётко в челюсть зарядила, у той синяк долго сходил.

— Что за канитель с утра пораньше?

— Ни хрена себе с утра, Жень, так-то одиннадцать уже, — ухмыляется Нинка.

— Етижи пассатижи, — выдаю я удивлённо, ни хрена меня разморило.

А всё кудесница моя, Мария, которая на меня сейчас так хитро поглядывает, и подружки её подхихикивают. Рассказала, что ли про приключения свои ночные.

Вот точно язык без костей.

— Не суть, — отмахиваюсь и тру колючие щёки, бля, даже не умылся, на крики эти прибежал.

— Жень, сходи со мной к отцу, — просит Нина, выглядывая из бабского частокола, что чётко блюдёт границы, не пропуская её ко мне.

— Опять забор? — спрашиваю, а самого так и тянет потянуться до хруста в костях.

— Сам знаешь, — бурчит Нинка, злобно стреляя глазками на бабский отряд, явно не в восторге, что её личные проблемы приходится при посторонних обсуждать.

— Пять минут дай, хоть умоюсь, — вздыхаю тяжко, возвращаясь в дом.

Машка тут же следом скачет.

— Жень! А я чего-то не поняла, — стандартное начало. — Чего это Коза Ностра эта, только слово сказала, и ты уже с ней идёшь куда-то!

— Маня, не цекоти, — морщусь я, — мне надо Нине в одном деле помочь.

И пока её лицо вытягивается по новой, и мысли формируются в слова, я сворачиваю в ванную, что на первом этаже, чтобы умыться уже, наконец.