Книга Птичка, страница 70 – Аня Леонтьева

Наслаждается её криками и стонами, когда всё её тело натянуто как струна, через которую пропустили ток, и этот ток бьёт ее, и она сотрясается в конвульсиях, не владея собой. Её эмоции настолько сильны, что на её глазах выступают слёзы.

Вика всхлипывает, пытается утереть их, испугавшись такого сильного проявления своих чувств, но совладать сейчас с ними не может. Назар быстро поднимается с колен и сжимает её в объятиях.

— Ну что ты Птичка моя, не плачь, — шепчет он в её волосы, и гладит вздрагивающие плечики.

— Не плачь моя сладкая, какая же ты сладкая Вика, горячая, шелковая, мокрая, — бормочет он, всё ещё с её вкусом на губах, который дурманит, манит, тянет, снова насладиться её плотью теперь по-другому, так чтобы ему тоже крышу снесло.

— Назар, — подаёт сиплый голосок Вика, уткнувшись в его грудь, — я никогда… — пытается подобрать слова, — мне никто… — снова замолкает, — это было так хорошо, — наконец говорит и снова всхлипывает.

— Чего тогда плачешь? — улыбается Назар и поднимает её личико, сейчас расслабленное, с дорожками слёз.

— Потому что до слёз прямо… — смущённо говорит она, и глазки тупит.

Назар в ответ ловит её губы, и погружает в рот язык, делясь с ней её вкусом и ароматом, и она отвечает, сжимает ручками его шею, и впускает глубже его язык, что кружит у неё во рту, оглаживая, собирая сладкий вкус, и снова дыхание её ворует, своим подменяет.

В штанах член просто кипит, и ждать уже, нет никаких сил.

Он отрывается от разомлевшей вновь Вики, и немного притормаживает, выравнивает дыхание, рассматривая, как дрожат ресницы Птички, как трепещут крылья носика, и как опухли её губки.

Вика понимает, чувствует, что он на пределе.

Он вжимается в её оголенные бёдра своим стояком, и низко стонет, зарывшись на её плече, притягивая её за талию. И её ручки скользят по его оголённому торсу, к ремню на брюках, к ширинке, к широкой резинке боксеров. Ладошка ныряет в трусы, и сжимает горячий ствол, и Назар дёргается, толкается, и рычит, прикусывая нежное плечико.

Вика ахает от неожиданности и сжимает его член сильнее, и он не выдерживает всей этой осторожной и тягучей ласки. Резко отстраняет её от себя, разворачивает и ставит к себе спиной, прогибает, и уже предвкушает, как входит в горячее и тесное лоно девушки, как из прихожей слышаться бряцанье и скрип замка.

Вика замирает, напрягается, и резко выпрямляется. Разворачивается к Назару, который так и стоит, со спущенными штанами, на изготовку.

В её глазах паника. Она поспешно одёргивает футболку.

— Родители, — пищит она и ищет глазами шорты.

— В смысле, — туго соображает от перевозбуждения Назар, и медленно начинает оправляться.

— В прямом, Назар, мои родители, вернулись с дачи, прошу быстрее, — скачет она, по кухне приводя себя в порядок.

А в прихожей уже слышится скрип открываемой двери и голоса.

— Боже, Назар, — стонет Вика, и смотрит на его топорщившуюся ширинку.

Назар старается поправить стоящий колом член. Ну, куда там!

— Сядь за стол, — командует она, — и застегни рубашку.

Блядь, рубашка!

Назар быстро застёгивает пуговицы и садится за стол.

Вика, приведя себя в порядок, выскакивает из кухни.

Назар слышит голоса, и переводит дыхание, ещё всё в плену возбуждения, всё ещё чувствуя вкус Птички, на своих губах и напряжение держит его. В ушах звенит, и до него как через вату долетают голоса из прихожей.