Книга Птичка, страница 108 – Аня Леонтьева

— Одно из двух твоих знаменитых блюд? — усмехнулся Назар, узрев на сковороде омлет.

— Да, — выдохнула она, — ты не голоден?

— Голоден, — ответил Назар стягивая шёлк, уже со второго плечика, — по тебе голоден, Птичка моя.

Он тянул тонкую ткань, освобождая больше обнажённого тела. Ласкал губами, ароматную кожу, скользил вдоль позвоночника. Сцеловывал все свои предыдущие следы, наслаждаясь её вкусом, и тихим придыханием и стонами Вики.

Она, откинувшись на него, шалела от его прикосновений, и извивалась в его руках. Вздрагивала, когда его пальцы, сжимали острые соски, и прижималась упругой попкой, в уже восставший и затвердевший член.

— Назар! Назар! — шептала она. — Да, да, да!

Назар развернул её лицо к себе, впился в её рот, захватывая больше плоти, и погружаясь языком, заглушая её стоны, съедая их.

Её сладость разъедала его, распространялась по крови, въедалась в его кожу. С каждым глотком её кислорода, с каждым прикосновением к её плоти, Назар терял себя. В ней. Растворялся, исчезал в этой мягкой, нежной девушке, которая также отдавалась на его милость, делилась собой. Беззаветно, и бескорыстно. И эта её открытость, реакция на него, сводила с ума. Стоило ему только прикоснуться к ней, как она уже горела, забывала обо всём. Стремилась только к нему. И Назар брал, поглощал, черпал ее, словно голодный зверь, и наполнял собой до краёв.

Он стянул, наконец, с неё халат, огладив плавную фигуру, и снова вжал в себя. Её влажные волосы разметались по плечам. Щёчки зарозовели от нахлынувшего желания, и глаза стали такими тёмными и глубокими.

— Пообещай, что не испугаешься больше, — шептал он, исследуя губами нежную шейку, — я не причиню тебе боли, никогда. Только ласкать тебя буду. Оближу каждый миллиметр твоего тела. Твоей гладкой кожи. Исцелую тебя всю, девочка моя.

— Да, да, — застонала Вика, — обещаю.

Он поспешно выключил, наконец, плиту, и потянул её за собой. Уложил на большой обеденный стол, на спину. Словно главное блюдо разложил, обласкивая взглядом, все изгибы её фигуры. Нежную бледную кожу. Плавные переходы плеч и ключиц. Округлые линии упругой груди с нежными розовыми торчащими сосками. Напряжённые мышцы живота, и выгнутой поясницы. Маленькую птичку сбоку. И ножки. Красивые, длинные с тонкими щиколотками. Разведенные сейчас для него. И ярко-розовая плоть между ними. Влажная и зовущая. Ароматная. Назар сглотнул набежавшую слюну, и резко дёрнул Вику на себя. Она вскрикнула от неожиданности, и вцепилась в края столешницы.

— Тише, тише, Птичка, — забормотал Назар, опускаясь на колени перед ней, и закидывая её ножки себе на плечи, склоняясь ниже к жаркой плоти, — сейчас будет хорошо, сейчас будет сладко, жарко, — и он тянет носом аромат её желания, её истекающей по нему плоти, и дуреет, ещё больше, от терпкого, сладкого запаха.

Ему нравится касаться её здесь. Нравиться пробовать на вкус её сок. Лизать горячую плоть, втягивать в рот чувственный бугорок, и видеть, как она плавиться, пылает от его ласк. Слышать её бессвязный шепот, и чувствовать, как её пальчики путаются у него в волосах, и она выгибается ему навстречу. С самого их первого раза, когда он попробовал её там, он стал одержим её вкусом. Вот и сейчас вбирая её плоть, слизывая капли влаги, погружая глубоко в её лоно, и чувствуя дрожь, и трепет её тела, слыша несдержанные крики, Назар кайфует, от её удовольствия, может даже больше чем Вика под ним.