Книга Бывшие, страница 16 – Аня Леонтьева

Какая-то каморка, кладовка. Темно и затхло. Я натыкаюсь спиной на что твёрдое, оно с грохотом падает, но я даже разобраться не успеваю, как Степа стягивает платье с плеч и груди, отодвигает бюстгальтер, и жмёт руками грудь. Я вспыхиваю от этой грубости, и с губ моих срывается стон. А он жадно припадает к шее, и кусает кожу, так же ненасытно, жёстко и даже больно, но я позволяю ему, я сама так хочу.

Я зарываюсь пальцами в его волосы лохмачу его причёску, хочу поцеловать, хочу ощутить жар его губ, но он уворачивается, и склоняется к оголенной груди. И мне остаётся только дрожать и запрокидывать голову, открывая чувствительные места, для новых укусов, и поцелуев. Кожа горит под его пальцами, под его губами. Я сама тянусь к его брюкам, и расстегиваю ремень, а потом ширинку, достаю твердый член, сжимаю в руке. Стеф и без того пыхтит, а сейчас вообще рычит. Бесцеремонно и резко толкает меня к стене, убирает мою руку, и я слышу шуршание фольги. Он всегда помнит о презервативах. А уже в следующее мгновение, он подхватывает меня под ягодицы, упирает спиной в шершавую, холодную стену, и тут же врывается, входит одним толчком, и я вскрикиваю от накатившего удовольствия, и крепче обхватываю его плечи, стараясь удобнее выгнуться, чтобы ни капли не пропустить того блаженства, что ждёт меня впереди. Он толкается быстро, грубо. Вколачивает меня в твердую стену, и пыхтит горячим дыханием в ухо. Я громко постанываю, и жадно ловлю воздух, мне его не хватает, от переполняющих меня эмоции, я словно задыхаюсь.

— Сколько у тебя было мужиков, за эти шесть лет, — сипит он, продолжает вбиваться в меня.

— Что? — переспрашиваю я, не в силах собрать свои мозги в кучу.

— Сколько мужиков трахали тебя после меня? — повторяет он.

Меня словно холодной водой облили.

— Отвали, Стеф! — я пытаюсь его оттолкнуть, вырваться из железной хватки, но он только усиливает напор, и, перехватив одной рукой мои ягодицы, другой сжимает железной хваткой мой подбородок, задирая моё лицо выше, заставляя смотреть туда, где его глаза, в темноте всё равно не видно.

— Отвечай! — рычит он, опаляя горячим дыханием лицо.

— Два! — выдыхаю я. — Двое мужчин, — поправляюсь я, и он словно скалиться на меня, в темноте не разглядеть, но судя по звукам, ответ ему не нравиться. Он усиливает напор, словно раздавить меня хочет. А я прижимаюсь ближе, подчиняясь ритму и острому удовольствию, на грани боли. Трусь оголённой грудью, о ткань шелковой рубашки, и стону с придыханием, прикрывая глаза, чувствуя, что финиш совсем рядом. Я готова отдаться сейчас без остатка. Только ему. Моему единственному мужчине. Пусть даже такому дикому.

— Сука! — снова рычит, и вбивается глубже, словно убить меня хочет, затрахать до смерти. — Как же я тебя ненавижу!

Я слышу это, но уже не обращаю внимание, потому что растворяюсь в экстазе. С моих губ срывается только его имя. Я сладостно тяну его, сжимаясь внутри, и он следует за мной. Низко рычит, пока изливается и крепко сжимает, обдавая кожу жаром.

Мы замираем, пронзённые обоюдным удовольствием. И я знаю точно, что он наслаждается моей близостью, потому что даже если он меня ненавидит, сейчас он раним, как и я, обнажён, хоть и одет. Потому что он тянет мой аромат, и всё ещё держит меня, крепко сжимая мои ягодицы. И я решаюсь на глупый шаг. Обхватываю его лицо ладошками и тянусь к его губам.