Книга Неженка, страница 72 – Аня Леонтьева

Я остаюсь одна. Тошнота отступает, головокружение тоже. Сил только нет никаких. В палату входят Матвей, за ним врач, загорается яркий свет.

— Ну что случилось? — интересуется врач. — Ваш муж говорит, вас стошнило?

— Кто? — я задохнулась, от возмущения.

— Её стошнило, и головокружение сильное, — ответил за меня Матвей, игнорируя мой гневный крик, и взгляд.

Врач нагнулся надо мной, посмотрел зрачки, открыл рот, помассировал живот.

— Это конечно, типично для сотрясения, но у вас оно не такое сильное, — рассуждал он, — ладно проведём ряд анализов, а вас я попрошу не вставать.

— Но…

— Если в туалет, то есть утка, под кроватью, есть кнопка вызова медсестры, в конце концов, если вы упадёте и ударитесь опять головой, да даже не головой, никому от этого не станет легче, — отчитывал он меня.

— Хорошо, — смиренно выдохнула я.

Врач повернулся к Матвею.

— Прощайтесь с женой, время посещений заканчивается, и вышел.

— Матвей, с чего ты всем рассказываешь, что ты мой муж? — возмутилась я.

— Поговорим об этом завтра, Неженка, — усмехнулся он, — ты же слышала мне пора.

— Не приходи! — злюсь я.

— Я всё равно приду! — упрямо заявляет он, и уходит.

Так и повелось, я не хотела, чтобы он приходил, а он всё равно приходил. Сидел, просто молчал. Или читал мне книги. Новости пересказывал. Действовал на нервы. Порой мы сцеплялись, возвращаясь к животрепещущей теме наших отношений. Я упорно не хотела его прощать. Всё ещё обижаясь на него. Он огрызался, ворчал, матерился вперемешку с сожалениями, и извинениями, всё в духе Матвея.

— Зачем ты это делаешь, — злилась я, — неужели так тяжело оставить меня в покое?

— Слушай, я прекрасно понимаю, что ты обижена. Я просто хочу быть полезным. У меня тоже был сотряс, и я прекрасно помню, как от скуки лез на стену, и не было никого кто бы доставал меня, скрашивая моё одиночество, — он развёл руками состроив самую невинную гримасу на лице.

— А тебя дома не заждались? — съязвила я. — Как ты оправдываешь свои отлучки?

Матвей поменялся в лице. Взгляд потемнел.

— Нет у меня никого кроме тебя, Неженка, — сказал он, хмуро глядя на меня.

— Мне плевать, — с вызовом глянула на него, — и меня, у тебя тоже нет!

Матвей шумно выдохнул, поджал губы.

— А ты быстро Люба, на темную сторону перешла, — его светлые глаза полыхнули болью, так что я пожалела о сказанном, — научилась боль причинять!

— Хорошие были учителя, — буркнула я в ответ, загоняя совестливые и жалостливые позывы. Спрятала глаза, чтобы не рассмотрел он, как я сожалею о сказанном.

Матвей поднялся со стула и шлёпнул на него, книгу, которую пытался читать мне.

— Мне пора. Поправляйся Неженка, — сухо попрощался он.

Я и вовсе отвернулась, потому что стоило бы мне поднять на него взгляд, и я бы попросила бы его не уходить. Не могла я видеть его печальные, несчастные глаза. Не смотря на всё, что он причинил мне, я любила его, и потихоньку сдавалась под его напором.

Наконец на третий день, в палату подселили, ещё одну девушку. Стало не так одиноко. Хотя, положив руку на сердце, скучать мне не приходилось. Не считая ежедневных двухразовых посещений Матвея, ко мне постоянно кто-то приходил. Отец, девушки с работы.

Но вот сегодняшнего посетителя я не ожидала увидеть, посчитав, что моя связь с Матвеем разрушила нашу дружбу, но Алла смотрела, дружелюбно, и даже виновато улыбалась.