Книга Ледокол, страница 97 – Аня Леонтьева

— Ах ты, маленький ростовщик, решил уморить меня налогами, — беззлобно ворчит Кир.

— Плати, или в тюрьму, — это уже Андрей.

Я прищуриваю один глаз и выглядываю из под одеяла. На улице уже день. Комната залита дневным светом.

Кир и Андрей сидят за столом и играют в Монополию.

Я приподнимаюсь, и сажусь, кутаясь в одеяло.

Честно, я думала, что он уйдёт, ещё до побудки, и совсем не ожидала увидеть их совместную игру с Андреем.

— О, красивая, мы тебя разбудили? — оборачивается Кир.

Он гладко выбрит, свеж, и очень даже улыбчив. И видимо решил задержаться.

— Привет, мам! — машет Андрей.

Сын тоже опрятно одетый в сменные вещи, сидит довольный за столом.

— Привет, — я встаю, и потягиваюсь, откидываю одеяло, и надеваю тапки, — давно вы встали?

— Да не очень, — отмахивается Кир, и кидает кубики.

— Завтракали? — прохожу мимо, заглянув в развернувшуюся баталию. У Кира почти нет, ни денег, ни предприятий, зато у Андрея их складывать некуда.

— Да, дядя Кир, пожарил мне яичницу, с сосисками, — кивнул Андрей.

— Какой дядя Кир, молодец, — хмыкаю я, и бросаю взгляд на невозмутимого Кира.

— А то, — криво улыбается он, — умывайся, и тебя накормлю.

Он поправляет отросшую челку, что падает ему на глаза, а я бесстыже залипаю на прокаченном бицепсе, под разрисовкой кожей. Черная футболка не скрывает прочие выдающиеся мышцы, и я беззастенчиво скольжу взглядом, по его фигуре, пока не натыкаюсь на его взгляд, под вздёрнутыми бровями.

Кир смотрит насмешливо, и я тут же отворачиваюсь.

Я спешу ретироваться в ванную. По ходу натыкаюсь на Петровича, который шуршит у печки. Мы здороваемся, и я проскальзываю за дверь санузла.

Привожу себя в порядок, заплетаю косу, натягиваю на свою футболку, длинный тонкий джемпер, и выхожу.

Кир и Андрей так и продолжают играть, немного сдвинулись, для моего завтрака. На тарелке лежит пожаренный омлет и две сосиски, свежий хлеб, и большая кружка чая, рядом конфеты.

Я сажусь за стол, от омлета приятно пахнет, а вот сосиски вызывают во мне сомнения. Но мне не хочется обижать Кира, и я делаю большой кусок омлета, и маленький отламываю от сосиски.

— Вкусно, — говорю, прожевав, и наконец, поднимаю глаза.

Кир отрывается от своих бумажных сокровищ, и смотрит на меня.

— А по виду не скажешь, — скептически тянет он.

— Это из-за ребёнка, — выдаёт Андрей, и Кир тут же переводит взгляд на него, — маме часто плохо по утрам.

Я давлюсь злосчастной сосиской, и начинаю кашлять. Мысли мечутся в голове, но надсадный кашель не даёт сосредоточиться ни на одной.

— Из-за ребёнка? — удивляется Кир.

— Да, у мамы будет ребёнок, она сказала мне, когда нас украли, — сын бросает на меня взгляд, а потом переводит опять на Кира, видимо поняв, что сказал что-то не то. Потому что у Кира такое вытянутое лицо, а я и вовсе, вылетаю из-за стола, и бегу в ванную, потому что весь съеденный завтрак проситься назад.

Меня выворачивает, и сразу становиться легче, но как только я оборачиваюсь к раковине, чтобы умыться, тут же натыкаюсь на Кира, который застыл в проходе.

— Это что за новости, красивая?

— Вот такие новости, — жму плечами.

— И кто отец?

— А сам как думаешь? — начинаю закипать, — наверняка же следил, знаешь, что никого у меня не было.

— Ты сделала это специально? — вроде вопрос, но больше обвинение.