Книга Позднее счастье, страница 6 – Аида Богдан

— Так ты уже и с ним спала? Тьфу ты, подстилка, — Илья поморщился, сплюнув себе под ноги, и пошёл своей дорогой.

После свадьбы Фаины он насовсем уехал из деревни и больше она ничего о нём не слышала. Родители Ильи вскорости снялись с насиженного места и перебрались поближе к сыну.

Первое время после свадьбы Фая всерьёз подумывала о том, чтобы наложить на себя руки, особенно по ночам, после теперь уже законных притязаний мужа на её тело, хотя по сути, это оставалось всё тем же насилием.

Сил на то, чтобы бороться со здоровым мужиком и противостоять ему у молодой женщины попросту не было. Потом она узнала о беременности и впала в ещё большую депрессию, а ожила только после родов. Ребёнок стал для неё отдушиной. Фая даже не заметила, как быстро он вырос.

Когда Дмитрия призвали в армию, она с облегчением выдохнула. Наконец-то можно было не опасаться за жизнь сына. Николай тихо ненавидел его всеми фибрами души, но старался этого не показывать.

Он никак не мог простить, что Димка был не от него, хотя поначалу очень на это надеялся. Мальчик с рождения был похож на мать, а потом перерос и стал вылитый Илья. После этого Фая перестала приезжать в деревню, опасаясь разговоров.

Она стала снова навещать мать только в последние два года, после того, как сына призвали на военную службу. Ездила без мужа, давая тому ещё один повод для ревности. Вот и на этот раз приехала одна.

Время было обеденное и на дверях магазина висел амбарный замок. Фая ничуть не расстроилась, поскольку не собиралась ничего покупать, в двух тяжёлых сумках и без того лежало множество гостинцев для матери, друзей и соседей.

Всё-таки из города едет, там и ассортимент товаров другой, и снабжение лучше, чем в деревне. К этому с детства приучила мама. Когда она собиралась к кому-нибудь в гости, то всегда говорила, что нельзя идти с пустыми руками, хоть буханку хлеба, но захвати.

Фаина чётко это усвоила и всегда брала с собой гостинцы, когда шла к друзьям или ездила в гости к сёстрам и братьям. Единственно кому она ничего не привозила, так это тётке Зинке, которую по-прежнему не переносила на дух.

Раиса, уже после отъезда дочери, передавала часть гостинцев золовке, якобы Фае некогда было зайти самой. С годами характер Зинаиды ничуть не улучшился, муж умер, так и не дождавшись детей.

Принимая от снохи подарки, она молча поджимала губы, поскольку была прекрасно осведомлена о нелюбви племянницы. Вот и на этот раз Фаина даже не подумала о том, чтобы хоть что-то купить родной тётке, по сути сломавшей им всем жизнь.

Женщина направилась в сторону родительского дома, стоявшего неподалёку, и подошла к воротам, уверенная, что хлопочущая по хозяйству мать уже заприметила её из окошка кухни и вот-вот выйдет навстречу.

Но калитка оставалась закрытой, значит всё гораздо серьёзнее, матери действительно стало хуже. Раиса страдала целым букетом болезней: ишемией, гипертонией и всем, что к этому прилагалось. Фая дёрнула засов и вошла во двор.

По огороду сновали неугомонные куры, это была единственная оставшаяся живность, не считая чёрного пса Тузика, что сидел в будке на цепи, и облезлой кошки Муськи, греющей свои кости на старой завалинке.

Фая поднялась по ступенькам деревянного крыльца и переступила порог родительского дома. На неё сразу же пахнуло до боли знакомыми и родными запахами непростого детства. Несмотря на определённые трудности и явную нужду, она искренне считала то время самым лучшим.