Книга Позднее счастье, страница 51 – Аида Богдан

— Спасибо, уже гораздо лучше. Кстати, мы пока так и не выяснили, кому принадлежит телефон. А вдруг он не имеет никакого отношения к Татьяне Викторовне? У меня, например, точно такой же, правда он остался дома.

— То есть, ты хочешь сказать, что это может быть и твой телефон?

— Это вряд ли, я бы его сразу узнала, на моём телефоне есть небольшая трещина на корпусе, уронила нечаянно.

— А почему ты оставила мобильник дома?

— Потому что ушла от мужа и не хотела брать ничего из того, что он дарил.

— Понятно, я слышал, у тебя с ним сложные взаимоотношения.

— Да уж, сложнее некуда. Давай лучше о чём-нибудь другом поговорим.

— Хорошо, как скажешь. В общем, судя по описаниям соседки и тому, что в телефоне стёрта вся информация, этот аппарат принадлежит жертве.

— Погоди, почему жертве? Разве учительницу убили?

— Имею в виду, жертве несчастного случая. Тем не менее, совершено преступление, пропал телефон и необходимо установить, кто его украл.

— Ой, что-то ты темнишь, Павлуша, стал бы ты из-за одного телефона пропадать в нашей деревне.

— Так я ведь человек подневольный, куда прикажут, туда и еду.

— Ладно, уговорил, сделаю вид, что поверила. Так значит, несмотря на то, что телефон основательно почистили, всё можно восстановить?

— Да, преступнику невдомёк, что при определённых условиях это очень легко сделать.

— Как же так? Выходит, ни о какой конфиденциальности и безопасности личных данных речь не идёт и никто из нас не защищён от прослушки? — вмешался в разговор Илья, вдруг почувствовав острый укол ревности.

— Ну почему же? Все сведения конфиденциальны до тех пор, пока не понадобятся правосудию. Для того, чтобы установить, кому принадлежит телефон, восстановить содержание сообщений и журнал звонков, необходимы специальные полномочия и постановление прокурора. Коли нечего скрывать, то и бояться незачем.

— Понятно, но думаю всё же не стоит обсуждать важные дела по телефону.

— Наверное, не стоит. Мне кажется, или ты немного напрягся, Илья?

— С чего это вдруг? Мне скрывать нечего.

— Вот и хорошо. Если ты не имеешь к Татьяне Викторовне и её мобильнику никакого отношения, тогда тебя это вообще не должно заботить. Но кто-то очень хочет свалить всё на тебя, телефон подбросили не просто так.

— Ничего себе, а почему выбрали именно меня? Только потому, что я не местный?

— Не думаю, что только поэтому. Признавайся, кому успел дорогу перейти? Баба Шура тебя вон тоже не особо жалует. Говорит, немтырь ты.

— Как понять, немтырь?

— Ну, это означает необщительный, тот, кто людей сторонится.

— Час от часу не легче. То есть, если я не братаюсь со всеми, значит немтырь?

— По всей видимости так, во всяком случае в глазах бабы Шуры точно. Ты ведь ей не рассказывал, что родом из этой деревни?

— А что здесь такого? Я просто не успел сразу рассказать, а потом слишком много событий произошло и я не стал открываться, чтобы не подставлять Фаину. Наверняка до тебя уже донеслись слухи о наших отношениях?

— Конечно, и не только об этом. Баба Шура постаралась на славу. На самом деле, она мне очень помогла своими рассказами, много полезного я в них почерпнул.

Наконец подъехали к больнице и Фая с радостью вышла из автомобиля. Пока следователь выяснял у персонала, кто следит за оставленными в гардеробе вещами, они с Ильёй стояли в сторонке и разговаривали.