Книга Нельзя любить чужого мужа, страница 63 – Аида Богдан

— Понятное дело, но это скорее исключение из правил, а не само правило. Мы женщины только и можем, что навешивать своих детей от предыдущих браков на других мужиков, а вот принять чужих мало кто из нас способен, — подвела итог сказанному Соня.

— Значит, Игорь Леонидович с тех пор так и один?

— Не думаю, но на постоянной основе у него точно никого нет. Ладно, что-то мы разболтались, побегу, а то ведь мою работу никто за меня не сделает, заждались мои болезные пациенты, чуть позже и тебе укольчик шлёпну.

— Хорошо, буду ждать, — безропотно согласилась Катерина.

Она задумалась над словами Софьи, тут же примерив ситуацию на себя, потому что совсем недавно сама собиралась повесить нагулянного ребёнка на супруга. Неизвестно, чем бы всё обернулось, если бы не авария и последующая кома.

Как быстро бы открылась правда? Возможно, что никогда. Хотя вряд ли, Егор бы точно не отстал, так бы и шантажировал своим отцовством. Сама-то Катерина ему была не нужна, просто проникся её нечаянной беременностью.

Зато потом, когда случилась кома и выкидыш, он, по словам матери, почти сразу пропал с радаров. В общем, сволочь, самая настоящая, и нет, чувств к нему давно уже никаких не осталось, только фантомные боли. И чего ей не жилось спокойно с надёжным любящим Мечом? Пусть и не было к нему любви.

Теперь вот и он её бросил, уплыл в свою счастливую жизнь, собирается вскоре после развода жениться на другой, которая собирается сделать то, что так и не смогла Катя — подарить ему долгожданного ребёнка. А ей только и остаётся, что зализывать свои многочисленные раны, возникшие по собственной глупости.

Громко прозвучавшая трель телефонного звонка прорезала тишину палаты, благо у Кати не было соседей, а значит она никому не могла помешать. Звонила мама, в голосе которой явственно звучала плохо скрываемая тревога. Господи, что там ещё у неё произошло?

У Аглаи Васильевны был повод тревожиться, и ещё какой. В гости к ней забежала сестра и вместо того, чтобы мирно почаёвничать, устроила такой разнос, что мало никому бы не показалось. Надежда обвинила её в том, что любимая дочь, краса и гордость, осталась без работы по вине Катерины.

Мол, это она сбила Настю с пути истинного, заставив с помощью шантажа пойти против правил. И теперь её якобы не возьмут ни в одну приличную клинику, хотя увольнение состоялось по собственному желанию. Но слухи разрастаются быстро, сарафанное радио работает без перебоев.

Скандал вышел грандиозный, ругань стояла на весь дом, и как только соседи на шум не сбежались. Сёстры с детства недолюбливали друг друга, соперничество плавно перешло во взрослую жизнь. Вроде бы две взрослые тётки, а вели себя как дети малые. Они мерялись успехами дочерей, как своими собственными.

Катя слушала мать, но мыслями витала в облаках, хотя действительно была виновата перед двоюродной сестрой за то, что втянула её в свои сомнительные делишки. Нажаловавшись, Аглая Васильевна удовлетворённо хмыкнула:

— В общем, вначале Настьку понизили в должности, а потом и вовсе попёрли с насиженного места.

— Я этого не хотела, жаль, что так вышло, — машинально ответила Катерина, скорее для проформы.

— Не о чем жалеть. Правильно, между прочим, сделали, что уволили, так ей и надо.