Книга Развод по ее правилам, страница 64 – Александра Багирова

Он мягко накрывает мою ладонь своей. Его рука большая, горячая и невероятно надежная. Энергетика между нами такая плотная, что ее можно резать ножом. Она затягивает, успокаивает и одновременно будоражит. Мне хочется положить голову ему на плечо, и я почти уверена, что он прочитал эту мысль, потому что его большой палец медленно, почти невесомо поглаживает мою ладонь.

Мы сидим в пустой студии, где-то за ее пределами кипят страсти, но все это кажется таким незначительным по сравнению с теплом руки этого удивительного, сложного мужчины, сидящего рядом со мной.

Николай

Стерильные белые коридоры клиники действуют на нервы, но я шагаю по ним с уверенностью тяжеловеса, выходящего на чемпионский бой.

В правой руке сжимаю свой стратегический арсенал: три бордовые розы. Они, конечно, слегка уставшие от жизни — видимо, ждали своего покупателя в ларьке у метро, но щедрая порция хрустящей прозрачной слюды и гигантский золотой бант из полиэстера придают им необходимый пафос. Инвестиция от Зиночки должна окупиться тысячекратно.

Останавливаюсь перед дверью палаты. Выдыхаю. Втягиваю живот, расправляю плечи. Натягиваю на лицо маску трагического, но мужественного страдания. Альфа-самец, убитый горем, но не сломленный. Толкаю дверь.

Алена полулежит на высокой медицинской кровати, опутанная какими-то проводами и трубками. Без своего обычного макияжа, лоска и укладки волосок к волоску она выглядит бледной и осунувшейся. Но ее глаза — цепкие, холодные, ничуть не изменились.

Она поворачивает ко мне голову.

— Аленушка... Птичка моя... — выдыхаю я бархатным, сдавленным шепотом.

Делаю два огромных шага, бросаю хрустящие розы на тумбочку и грациозно опускаюсь на одно колено прямо у кровати, хватая ее тонкую, бледную руку.

— Коля... - слабым голосом тянет она, и в ее глазах мелькает испуг пополам с брезгливостью и удивлением.

Ее взгляд стремительно сканирует мой вид. Перехватываю этот взгляд и понимаю, что я лишен прежнего шарма, жизнь в коммуналке всегда оставляет свой отпечаток. У меня больше не идеально выглаженные брюки, и рубашки мне Уля не стирает, да и Зина носом крутит. А сам… кое-как пытаюсь… но не чемпионское это дело. И парфюма у меня нет приличного. Пользуюсь тем, что подарила Зина, она где-то урвала на распродаже три по цене двух. Два себе, один мне, не забыла. И этот парфюм вряд ли скрыл все запахи коммуналки на мне, те же котлеты, пюрешку, я уж не говорю про ароматы нашего санузла.

Нужно срочно спасать ситуацию. Включаю драму на максимум.

— Не смотри на меня, любовь моя! — отчаянно прижимаю ее ладонь к своим губам. — Знаю, я выгляжу как бродяга! Но я не жил этот месяц! Я просто существовал! Я не ел, не спал, я ночевал под окнами этой проклятой больницы! На себя вообще забил. Не до того было.

Алена слабо моргает. Кажется, она смущена таким напором, но ее женское эго явно польщено.

— Ты так пахнешь... странно, Коля, — шепчет она, деликатно отодвигаясь от меня.

— Это запах отчаяния! И... и ладана! — не моргнув глазом вру. — Я объездил все церкви! Я на коленях вымаливал тебя у небес!

Алена долго смотрит на меня, хмурится, закусывает губу. Потом в ее глаза загораются, лицо меняется, а на губах появляется слабая улыбка.

— Мой дикий, первобытный зверь, — она протягивает руку и дотрагивается до моей небритой щеки. — Я знала, что ты настоящий. Не то что Марк. Он только что был здесь. Этот холодный робот даже не взял меня за руку. Знаешь, Коля... я решила с ним развестись. Я поняла, что деньги и комфорт — ничто без настоящей, сжигающей страсти. Я ухожу от него.