Книга Я разрушу твой брак, страница 99 – Мира Амирова

— Так это правда? — Отчего-то возникло желание вскочить и начать ходить прямо как Куприн туда-сюда. Было так хорошо сидеть, что мысль проскочила особо не задерживаясь. — Поэтому вы мне не разрешали возвращаться домой?

— Нет, далеко не поэтому. — Проскрипела своим сухим тоном и судя по посторонним звукам, пошла ставить чайник. — Всё, потому что ты просто бы расклеилась и стала бы тянуть своих непутёвых родственничков.

— А что с ними? — Напряглась, оставшаяся маленькая девочка, что иногда возникает перед глазами, она всё понимает, но сказать не может, вот и сейчас заволновалась.

— Так ты видела или нет? Не пудри мозги бабке! — Взорвалась моя наставница и, видимо, рассыпала свой успокоительный сбор. Матерясь под нос, начала ссыпать аккуратно, как обычно, это делает с ворчанием и приговором.

— Видела их со спины с м… — Мне не дали договорить прервав. Да у нас было правило в доме — не называть родителей своими именами, никаких «мам» и «пап».

— Я поняла. — Резко огрызнулась Каргулечка. — Так вот и так пусть и будет. Выбрось из головы и иди с миром себе, успокаивай муженька.

— Что? — Как она поняла, на кого я пялюсь всё это время? Вот поистине страшная женщина, которая всё знает. — У меня нет мужа, если бы был, то вы бы были на моей свадьбе сто процентов.

— Ну будущего, чего развонялась. Иди, кому говорю!

— Да он тоже с кем-то по телефону разговаривает. — Немного обиженно прозвучал мой голос. Да я от скуки и некого любопытства позвонила наставнице, которая обычно не приветствует телефонных звонков и скидывает вызов, но тут что-то на неё нашло.

— Отбери у него сигарету. — Это уже третья по счёту. Да, надо бы прекращать самобичевание и отвлечь Сергея как-нибудь. — Нечего травиться, а то подавится, не дай бог.

— Хорошо. — Когда она так говорит, то с большой вероятностью случается всё произнесённое небрежным тоном, которому обычно не верят. Бегу спасать своего непутёвого курильщика и напоследок говорю, что прямо рвётся из груди. — Люблю вас, до встречи.

— Давай-давай, любит она…

Хоть и ворчунья она у меня, но именно она дала мне приличное образование, воспитывала как свою дочь, которой никогда у неё не было. Каргулечка даже на собрания никогда не ходила и так зная, что там будет, удобно, но энергозатратно.

Единственное правило, которое не оспаривается — это всё сказано и связано с моей семьёй — биологическими родителями — нерушимо соблюдается мной. Она лучше знает, чувствует и видит, живя в посёлке.

Если мне не сто́ит узнавать сестру, то и ладно. Мои так называемые родители не пожелали прийти ко мне, зная, где я жила, после того как меня выгнали. То, что есть во мне та маленькая девочка, так это да, надо ещё поработать с психологом, и может, она уйдёт на покой…

— Сереж, пошли чай пить? — Высунулась на балкон и позвала любимого курильщика в дом.

— Да, давай. — Задумчиво отозвался, так и не прикурив четвёртую сигарету. Приобнял меня за талию и буквально внёс в комнату, на что я захихикала и побежала ставить чайник. — С лимоном.

— Что там такое сказали, что ты сразу поник? — Решила уточнить всё на берегу, так сказать, не отходя от кассы. Мне было важно все неприятности проговорить и не возвращаться больше к этому.

— Сфальсифицировали, как и думал…

Оксанины действия, жесты и ужимки были красноречивей всех слов в тот вечер. Теперь Куприн решил всех проверить по двадцать второму кругу, и начали вырисовываться огромные пробелы в легенде, придуманной его бывшей.