Книга Я разрушу твой брак, страница 31 – Мира Амирова

— Придётся освежить вам в памяти сто пятьдесят восьмую статью, уважаемый участковый. — Из меня начало вырываться всё то напряжение, что копилось неделю в виде отвратительного тона сварливой бабки и презрительного взгляда. Я буду ужасной женщиной предпенсионного возраста, если доживу…

— Пишите заявление, в участке примем, — Почесал свой лысеющий затылок и абсолютно не реагировал на мои колкие слова этот недо-полицейский. — На рассмотрение дают несколько суток. Обычно уходит больше положенного, но вы не отчаивайтесь…

О, я уверена, если бы у меня было пришибленное состояние, а не агрессивно-ударное, он бы ещё погладил меня утешающе по плечу. Что ж, я запомнила его и знаю кому написать жалобу. Конечно, не самому мэру Серёженьке, но есть и другие, более приземлённые инстанции.

— Вас к этому уже выпнут из квартиры, — Закончила за участкового нетактичный конец фразы. — Я поняла, спасибо.

— Всего хорошего. — Двери лифта открылись пропуска вперёд.

— Ага, и вам не хворать. — Уже в закрывающиеся створки кинула я, чтобы не оставлять последнее слово за этим неприятным мужиком.

— Я должностное лицо, милочка! — О как, не поленился нажать на кнопку, чтобы двери задержать и покраснев, выкрикнуть мне ответ.

— Корочку покажите. — Решила уж по полной отыграться. Кажется, зря…

— Вот зачем ты ему что-либо вообще говорила, ты мне скажи, а? — Устало поднимает на меня глаза Куприн.

Так и хотелось показать язык этому взрослому и грозному начальнику, чтобы убедился в ребячестве головного мозга своей сотрудницы и отстал от меня такой недоразвитой.

Захотела и полезла к тому дядьке. Сказал бы лучше спасибо, что не на него самого обрушился мой скверный характер. Ну да, заплатил, и что? Этот прохиндей участковый только и ждал, пока ему кто-нибудь, вообще неважно кто, даст на лапу за ночной выезд. Как-то же он на свои номера дурацкие… Ой, ладно, всё…

— Я отдам тебе эти жалкие деньги. — Взмахнула руками, проносясь мимо него в свою комнату и обратно на кухню. Проверяю, всё ли в порядке с моими вещами. Пока что бо́льшая часть из них во время моей проверки оказалась нетронута.

Благо свою комнату я закрыла, а чтобы постараться её открыть, нужно приловчиться к дверной ручке. У нас с ней взаимная любовь где-то со второго-третьего раза. До смазывания была война, и я могла не попадать в комнату и с пятой попытки, и с десятой.

— Сколько ты ему дал? Пять? Десять? — Возвращаюсь к притихшему боссу.

Останавливаюсь в проходе, заглядывая в ванную, где оставила сидеть умирающим лебедем перед унитазом начальника. Сергей Викторович, после того как каким-то секретным образом… Мне никто не рассказывает, как именно он отобрал ключи у сумасшедшей бабки. Загадочным образом босс изъял пока ещё моё имущество у наглой воровки и открыл нам дверь, правда, как зашёл, так и остался в уборной.

Ей-богу, лучше бы не открывал этот чёртов портал в ад. Везде валяются бычки, смятые банки из-под пива. А как заливала-то про интеллигенцию Лизка. Хозяйка не только повесит меня шнуре от оторванной люстры, но и приколотит бездыханное тело к месту, где раньше висело старинное зеркало. Эта махина никогда мне не нравилась. Всё время Лиза просила оставить эту семейную реликвию прапрабабушки нашей квартиросъёмщицы, чтобы умаслить и прикрыть глазки на свои косяки.