Книга Измена. Няня для мужа, страница 68 – Саша Киндер

Эксаль кивнул.

— Медицинская карточка Инес лежала в верхнем ящике её тумбы, в котором ты иногда любила наводить порядок, — усмехнулся мужчина.

Губы надулись сами собой.

— Иди и обвиняй свою маму, — отвернулась от него я, — а я ничего не делала.

Он кивнул.

— Ваша первая жена умерла именно по этой причине, ответчик? — что-то записывала себе судья.

— Нет, — покачал головой Эксаль, — она прожила ещё почти год после этого. Однако лучше ей от этого не стало.

Я хмыкнула.

— Даже я никого тогда не обвиняла, а ты сейчас говоришь мне, будто я всё подстроила, — злилась я.

— Я высказал предположение, Долли, — стал мягче он, — ты его отмела. Я всё понял.

Приятнее от его слов не стало.

— Продолжим рассказ, — вернулся к началу Эксаль, — следующие полгода были самыми трудными в моей жизни. По нескольким причинам, — хмык, — Франко ускоренно рос, донимая всё пространство вокруг себя желанием изучить, сломать и подружиться, мама активировала всевозможные варианты моего склонения к её мнению о моём же будущем, Долли медленно, но верно пробиралась в моё сердце, организуя посиделки с беседами каждый вечер, а я мысленно дрался каждый день сам с собой, пока через полгода не проиграл.

Я всё ещё была надутой, но добавила:

— Альба сменила мне всю одежду, — улыбнулась я.

И смутилась. Судья ничего не поняла.

— Представьте себе, когда за один несчастный день из девочки с розовыми бантиками в твоей комнате ходит… девушка в короткой маечке и мини-юбке, — он дёрнул уголком губ, — продолжает тебе мило улыбаться, нервничает, поправляет эту самую юбку чаще, чем необходимо, и смущается от любого взгляда, — хмык, — а ты стараешься не смотреть на неё, однако одна комната, вечно направляющийся по своим делам ребенок и дерганые движения не привыкшей к подобным нарядом Долли, — смешок, — а ещё помимо всего перечисленного — невероятная красота и лёгкая влюбленность нас двоих. Полгода отрицания, и я сдался.

— Вы сказали, что до совершеннолетия истца ничего не было, — осуждающе глядела на него судья.

— Я его обнимала, — я покрутила глазами, — раза три. Как друга. И он меня…

— Не как друга, но весьма целомудренно, — посмеивался Эксаль, — много раз.

Я пыталась не улыбаться.

— У меня несколько вопросов к вам, истец, — строго кивнула судья, — первый — смерть Инес Эррера.

Я удивилась тому, что она решила спросить это.

— В присутствии врача, — произнёс за меня Эксаль, — всё те же причины. Эклампсия, перетекшая из беременности в послеродовые проблемы. Целый букет заболеваний, который успел прикрепиться к ней из-за отсутствия иммунитета и желания бороться как такового, — он хмыкнул, — она отказывалась лечиться до того момента, пока ей прямо не было сказано, что она умирает. Однако было уже поздно.

Кивок судьи.

— Вскрытие не показало ничего необычного? — ещё больше удивляла меня она.

Эксаль покачал головой.

— Вы намекаете на то, что это могло быть убийство, — усмехнулся мужчина, — и нет. Никакой насильственной смерти. Я погорячился насчёт того к-хм… «отравления». Если все слаженно уверяют меня, что это была случайность, то вероятно так оно и было. По крайней мере ничего серьёзного это происшествие не принесло. Всё закончилось сносно.

Женщина нахмурилась.

— Хорошо, тогда второй вопрос, — она смотрела на меня сверху вниз, — на этот раз отвечать нужно именно вам, истец, — она дождалась, пока я кивну, — у вас есть возможность предъявить обвинения вашему… на данный момент мужу по поводу домогательств. Без ваших показаний дело не может быть возбуждено, однако хм… как вы это назвали? «Объятья» тоже можно расценить как домогательства до несовершеннолетней.