Книга Друг бывшего. Оторваться от земли, страница 76 – Теона Бонк

«И что же мне делать?», спросила я.

«Дай ему немного времени и пространства, но всегда напоминай, что ты рядом. Уверен, ты нужна ему».

Тогда я решила, что завтра же поеду к нему домой, если он и дальше будет отгораживаться. Уже три дня прошло.

Я чувствую себя такой беспомощной. И хочу увидеть его даже больше не для себя самой. А для него. Быть рядом, когда он во мне нуждается. Даже если Адам сам это не признает.

Перед сном мы, как обычно, обмениваемся сообщениями. А наутро он пишет, что снова проведет весь день в палате дедушки. Неизвестно, сколько времени тот будет в больнице. Но пока каждый день не приносит никаких улучшений.

Завтра я обязательно поеду к нему. Ближе к вечеру. Я знаю, что часы посещений ограничены до восемнадцати тридцати. А потом Адам поедет домой.

Он привык, что все видят в нем только его солнечную сторону. Он всегда в хорошем настроении, всегда улыбчив и приветлив со всеми. А своим горем делиться не хочет. Или не умеет. Это новая черта его характера, которую я узнаю о нем. Я хочу донести до него, что мы все не идеальны, и так грустить нормально. Горевать, быть в плохом настроении — это нормально.

На следующий день я не выдерживаю и звоню ему сама.

— Привет, — его голос грустно-радостный. Я так и вижу, как он улыбается. Но печаль все же просачивается через трубку.

— Привет! Как у тебя дела?

— Нормально. Я только что вышел из больницы.

Его голос дрожит, и мне сразу же хочется заплакать. Мне так хочется, чтобы ему было легче переживать все это. Еще и вопрос мой дурацкий. Как дела. Ясно же как.

— А дедушка?

— Они хотели провести операцию, но сегодня передумали. Лучше не станет, но может стать хуже. Возраст… и много других осложнений… легкие, низкие тромбоциты… — голос Адама срывается на болезненный шепот. И мое сердце раскалывается от этого звука.

Я закрываю глаза. В груди горит. Я не могу представить, как Адаму тяжело.

— Я соскучился, — говорит он через долгую паузу.

— Я тоже, — быстро отвечаю, стараясь звучать бодрее.

— Я обязательно позвоню тебе еще. Попозже. Хорошо?

— Хорошо.

— Вер…

— Да?

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Когда я произношу это, раздается звяканье, оповещающее об остановке и открытии дверей.

Выхожу из трамвая и иду в сторону дома Адама. Еще минут десять идти. Но я все равно успею туда раньше него. Я буду ждать его на крыльце. Он больше не будет один проходить через это. Хочет он этого или нет. Я буду рядом.

Адам

Мы въезжаем в наш двор. Отец почему-то притормаживает, не доезжая до подъезда.

— Кажется, у тебя гостья, — негромко говорит. Мама смотрит в окно и сразу на папу. Они переговариваются одними взглядами о чем-то своем.

— Это напоминает мне… — папа касается маминой руки.

— Да. Ты также сидел и ждал меня в тот день.

Не знаю, о чем они. Но мои глаза неотрывно смотрят на маленькую хрупкую фигуру блондинки, сидящей на ступеньках подъезда. Ее голубое платье развевается от набежавшего холодного ветра, и она ловит подол руками. Заводит ладони вместе с платьем за колени. Смотрит в одну точку перед собой.

— Иди, сын. Вам надо поговорить. А мы пока съездим в супермаркет за продуктами, — мама оборачивается на меня с переднего.

— И потом еще зайдем в ресторанчик поужинать. Так что нас не ждите, — подмигивает мне папа.