Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 32 – Ирина Манаева

Под утро всё же проваливаюсь в сон. Просыпаюсь оттого, что кто-то трясёт за плечо. Медсестра напоминает про анализы и выдаёт одну небольшую таблетку, которая навсегда избавит меня от того, кто еще недавно жил под сердцем.

Облокотившись о стену, сижу по-турецки. Хочется верить, что врач ошибся, что у всех так, а у меня по-другому. Как тяжело было зачать долгожданного ребенка, и как непросто уберечь в этом жестоком мире с плохой экологией, горой болезней, повседневными стрессами и ненатуральными продуктами.

У медсестры все-таки спрашиваю, бывают ли ошибки у врачей? Та с уверенностью отвечает, что Леонид Львович врач с двадцатилетним стажем и признанием коллег. Но бывают же ошибки…

Нет. Меня смотрели два разных доктора, вынесшие один неутешительный вердикт.

Надежды больше не осталось, как и желания сопротивляться. В груди огромная кровоточащая дыра, в голове крутится только одна мысль: я потеряла его.

Беру стакан с водой и выпиваю таблетку. Постоянно ловлю себя на мысли, что избавляюсь от малыша, что я — отвратительная мать.

Через несколько часов начинаются сильные боли, кровотечение, схватки. Так проходят искусственные роды, после которых тебе не хочется плакать от счастья. Ты просто воешь, потому что это не начало новой жизни, а ее конец.

Собираю необходимый биологический материал и отношу на гистологию, когда звонит Марк. Он переживает, и я слышу это не только в словах, но и в голосе.

— Ты как?

— Сносно.

— Что-то болит?

Отвечать на это не хочу, будто настолько личное, что не стану говорить мужу.

— Я договорился о палате, тебя переведут после обеда.

— Не надо, — отнекиваюсь, будто нахождением среди таких же искуплю свою вину.

— Мне жаль, Аська, — звучат горько его слова, и я верю. Он говорит правду.

На работе беру отпуск за свой счет, говоря, что заболела. В подробности не вдаюсь, и разговор выходит коротким.

Плохо помню первые три дня, потому что утопала в своём горе. Молча ела, мало говорила, ни с кем не знакомилась. Просто смотрела в окно, не в силах копаться в телефоне или общаться с кем-то. Будто я должна была отгоревать сполна.

Марка просила не навещать. Сейчас необходимо осознать случившееся, прийти к пониманию, что жизнь должна продолжаться, и примириться с действительностью.

Соседка по палате ненавязчивая и понимающая, сама прошла через подобное и уже готовится к выписке через пару дней. В столовой познакомила с подругами по несчастью. Молодые восемнадцатилетние девушки, женщины среднего возраста и дамы за сорок. Будто весь список. И рожавшие по нескольку детей, и не рожавшие совсем. И у всех — злополучное замирание плода. А я среди них ещё одна цифра статистики.

После выписки легче не стало. Работа не вызывала вдохновения, кулинария раздражала, прогулки не радовали. Я грустно смотрела на выпавшие волосы, каждый раз выходя из ванной, а прическа становилась реже день ото дня. Марк всегда был рядом, пытаясь хоть как-то помочь. Он стал еще более заботливым и внимательным, старался оградить меня от всяческих разговоров о детях. Я это видела и была благодарна. Но будто замерла и не торопилась возвращаться в этот мир.

Врач поставил диагноз: сильнейший стресс. Прописал витамины и работу с психологом. Марк усиленно кормил меня фруктами и морепродуктами, купил комплекс таблеток и отвез на пару недель дней на базу отдыха. В один из вечеров, сидя на берегу Енисея, я впервые за последние месяцы улыбнулась. Марк был счастлив.