Книга Год дурака, страница 83 – Литтмегалина

— Извините, вы не подскажете… – обратилась я к прохожей, но она проволокла свое грузное тело мимо, даже не глянув в мою сторону. Ну и ладно, от бесед с такими особами добра не жди.

Вон еще человек идет. Когда он приблизился, я посмотрела ему в лицо. Пожалуй, и на этот раз мне следует воздержаться от коммуникаций.

— Козочка, милая, – обратилась я к кроткому животному. – Где я нахожусь?

Я доблестно попыталась самостоятельно отыскать выход в нормальный мир, но мои поиски закончились вместе с прочностью моей босоножки. И тогда я села на один из заготовленных для колки на дрова чурбанов и позвонила единственному человеку, который мог согласиться мне помочь.

— Эрик, пожалуйста, прости меня. Я не должна была так говорить о твоей матери, и…

— Что у тебя произошло? – после недавней ссоры голос Эрика звучал холодновато.

— У меня порвалась босоножка, и телефон вот-вот разрядится, и… я не знаю, где я.

— То есть?

— Ну, это где-то в получасе ходьбы от телецентра, и тут все очень деревенское на вид.

— Еще что?

— Здесь коза, – телефон вырубился, помешав Эрику высказаться насчет моего несомненного таланта давать ориентиры.

Через полтора часа меня, впавшую на бревнах в кататонию, привели в сознание звук и ослепительный свет фар подъезжающего такси.

— Ты не перестаешь поражать меня, – заявил выпрыгнувший из машины Эрик. У него было мрачное выражение на лице и веселая морда Багза Банни на футболке.

— Это потому, что я такая удивительная женщина, – кисло пошутила я.

— Нет, это потому, что ты чудо гороховое, – Эрик был суров, но справедлив. – Нельзя делать закон Мерфи основным законом своей жизни.

— Что за закон Мерфи?

— «Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет». И что за хламида на тебе?

В такси Эрик положил свою тяжелую усталую голову на спинку сиденья и заморгал, пытаясь не заснуть.

— Прости, наверное, счетчик много накрутил, пока вы меня искали. Я верну деньги.

— Не нужно. Мне хорошо заплатят за проект. К тому же ты так заботилась о нас, пока я был занят работой.

Я широко улыбнулась. Не то чтобы я ждала благодарности, но она в любом случае приятна.

— Ты закончил проект?

— Ровно за минуту до твоего звонка, – Эрик посмотрел в окно. – Скоро будем дома.

— Эрик, – я вцепилась ему в руку, – я не хочу домой!

— Почему?

— Лучше бы я была прокладкой. Или памперсом. Если сейчас я окажусь в тишине своей квартиры, я начну думать обо всем, что я натворила, и просто умру от стыда.

— Если бы от стыда умирали, никто не пережил бы подросткового возраста, – возразил Эрик, но попросил остановить машину возле кафе.

— Соня, что ты будешь?

— Салат с морепродуктами.

— Два таких салата, пожалуйста.

— Эрик, как ты думаешь, я могу запретить им трансляцию выпуска с моим участием?

— А ты подписывала бумаги?

— Да…

— Тогда, скорее всего, у них все схвачено.

— Что пить будете? – спросила официантка.

Я печально посмотрела ей в глаза.

— Водку. Принесите сразу целую бутылку.

У Эрика были свои причины для печали:

— Кофе. У вас маленькие чашки?

— Да.

— Тогда четыре. И перелейте в кружку.

В последующие три часа я подливала водку и проливала слезы.

— Мама убьет меня…

— Соня, судя по тому, что я узнал о твоей маме, она убьет тебя вне зависимости от.

— Может, она подобрела бы, если б иногда купалась в бассейне с парнями, как твоя?