Книга Год дурака, страница 68 – Литтмегалина

Я приказала себе не думать об этом. Я же не мама Эрика какая-нибудь. Кстати, надо бы заглянуть к нему, посмеяться вместе над всеми этими глупостями.

Но Эрика в квартире не оказалось. Вместо него я увидела Алю в блестящем ультракоротком платье, стоящую возле плиты и помешивающую подозрительное варево. Сегодня волосы у нее были иссиня-черными, как у Белоснежки.

— А где Эрик? – я так растерялась, что даже не поздоровалась.

— Ушел вместе с Деструктором за сгущенным молоком.

— Что вы готовите?

Мама Эрика резко развернулась на пятках и посмотрела назад.

— Там никого нет, – резюмировала она после тридцатисекундного молчания.

— Да, – недоумевая, согласилась я.

— Тогда зачем ты с ней разговариваешь?

Из осторожности я отступила в коридор, прежде чем спросить:

— С кем – с ней? Я разговаривала с вами.

— С этой унылой особой преклонного возраста. А я просто Аля. Со мной не нужно формальностей.

— Обращение на «вы» всего лишь проявление вежливости.

— Вежливость – это барьеры, которые люди ставят, чтобы держать дистанцию, – она заглянула в потрепанный журнал с рецептами. – Посолить, поперчить, добавить специи. Какие именно специи? В шкафу столько разных пакетиков. Придется брать наудачу.

— А я всегда считала, что вежливость – это то, что позволяет людям не передраться.

— Лучше бы подрались, – отмахнулась Аля. – Выпустить пар полезно. Знаешь, как говорят – добрая ссора лучше худого мира.

— Наоборот. «Худой мир лучше доброй ссоры».

— Да что ты, тогда же совсем какая-то бессмыслица получается! Так, две пачки творога… – пробормотала Аля. – Я видела в холодильнике одну. Думаю, этого будет достаточно, – Аля зашвырнула творог в кипящее варево, не задумываясь о неуместности данного ингредиента в компании овощей и мяса.

Я впала в прострацию. В этой женщине было что-то такое, отчего я постоянно подвисала («Как Windows 95», – сказал бы Эрик). Нелепая и внутри, и снаружи, она успешно создавала вокруг себя иррациональную атмосферу, даже стоя на крошечной кухоньке заурядной хрущевки. Под красное платье она надела фиолетовые леггинсы, а когда я опустила взгляд ниже, к ее босым ступням, то увидела кошачьи головы, нарисованные на ногтях ее больших пальцев. Внезапно я почувствовала сильную распирающую боль в голове. Мой характер можно было назвать кротким, и я редко позволяла себе чувство антипатии к кому-то, но эта женщина мне не нравилась. Слишком яркая… слишком самоуверенная.... слишком несуразная. В ней всего было слишком. Да еще эта история с отцом Эрика… Не то чтобы я совсем дошла до ручки, как некоторые авторши, героини которых до тридцати лет блюдут невинность, пока не встретят героев, способных подобрать ключ к их сердцам и не только, однако если бы я по молодости вытворяла нечто подобное, сыну я предпочла бы об этом не рассказывать.

Вероятно, мама Эрика тоже что-то обо мне думала, потому что вдруг выдала, посыпая жаркое ванилью:

— Ты слишком стараешься. Что там следом? Шоколад…

— Стараюсь? – не поняла я.

— Ну да. Поэтому у тебя все наперекосяк, – Аля нащупала шоколадный батончик в своей маленькой серебристой сумочке, небрежно брошенной на пол возле холодильника. – Это как танцевать с мыслью, что все на тебя смотрят, что юбка слишком узкая, а ноги слишком толстые, что до зарплаты еще далеко, зато твой парень уйдет от тебя уже завтра. Обязательно споткнешься. Попробуй жить не планируя. Не пытаясь всем нравиться и всегда соответствовать. Не стремясь решить все проблемы разом. Забудь о завтрашнем дне. Он будет потом. Просто будь такой, какой тебе хочется.