Книга Год дурака, страница 27 – Литтмегалина

— То есть, я хотела сказать, с Ириной, – я нервно сцепила под столом пальцы. – Это моя помощница. Я выбрала помощницей блондинку модельной внешности, потому что у меня нет комплексов. Это очень важно чтобы все знали, что у меня нет комплексов.

Кажется, это было не очень хорошо. Зачем вообще так много слов?

— Ты одна, замужем или с кем-то встречаешься?

С такими вопросами уже не до честности.

— Конечно, встречаюсь, – я попыталась сфокусировать взгляд, решив, что это придаст мне искренний вид. Над столом полз туман. Клубился, как смог. – Я слишком молода для замужества.

— И как его зовут?

Вот уж не думала, что их любопытство зайдет так далеко. «Роланд. Джейсон. Ранульф. Даллас. Натаниэль. Да что такое, хоть бы одно нормальное имя припомнить!»

— Эрик.

— Он что, иностранец?

— Да, – я перевела взгляд на блюдо с фруктами.

— Моя жена тоже иностранка, француженка, – решил поделиться Женька. – Вот она.

Он достал из нагрудного кармана фотографию, на которой красовалась светловолосая женщина, похожая на Хайди Клум.

— Красивая, – похвалили одноклассники, но не успела я облегченно вздохнуть, допрос продолжился: – Откуда твой Эрик?

— Из Кардинии, – брякнула я.

— Это еще где?

Там же, где Кистран, Средиземье и Страна Чудес. Еще никогда Штирлиц не был так близок к провалу. Я небрежно дернула плечом.

— Все знают, где находится Кардиния.

— А где он работает?

Вот привязались… «Он пират. Он лэрд шотландского замка. Он шериф. Он работает герцогом, то есть он герцог и вообще не работает. Аа-ха-ха, я читаю слишком много любовных романов!»

— Он наемник, – этот вариант казался мне приемлемым до той секунды, как я произнесла его вслух.

— То есть?

— Он… э-э… адвокат, но не просто адвокат. В смысле, он идет только если хорошо попросят. Всякие крутые шишки. Березовский там, или Абрамович, – обе фамилии были постоянно на слуху, но я едва знала, кто это.

— Такой способ заработка не назвать высокоморальным, – заметила Кораблева.

— Вопрос морали, связанный с профессиональной деятельностью, достаточно сложен, – вступилась я, обиженная за своего несуществующего парня. – Крестоносцы убивали людей. Ниндзя убивали людей. Но… – тут я поняла, что понятия не имею, что хочу сказать. И можно ли считать ниндзя профессией? – Но, что бы ни делал адвокат, как минимум, у него есть адвокат. То есть он сам адвокат. То есть он сможет защищать себя в суде, даже если у него не будет адвоката. То есть… да-а, – мне захотелось сползти под стол и лежать там, пока все не напьются до полного отшиба памяти, после чего можно будет притвориться, что я ничего и не говорила.

Отказавшись от следующей рюмки, я налегла на салат в надежде, что мое сознание прояснится. Мне приходилось прикладывать массу усилий, чтобы меня не клонило из стороны в сторону. В то же время меня мучило опасение, что на самом деле меня не шатает, но я шатаюсь, когда пытаюсь изобразить, что сижу смирно. Подперев тяжелую голову ладонями, я терзалась самыми нелепыми теориями, начиная с того, что Ксения меня злодейски отравила, и заканчивая тем, что в моей голове лопнула аневризма и сейчас кровь затапливает мой мозг, как вода трюмы Титаника. Может, проблема в водке? Но ее пили все, кроме Феди, и они в норме (если считать алкогольную интоксикацию нормой). Это даже страшно…