Книга Год дурака, страница 216 – Литтмегалина

Даже для меня это было слишком быстро. Аля едва поспевала за мной на каблуках. Кажется, на это я и рассчитывала. Некрасивый способ отмазаться от беседы, да? С час мы мчались по дороге, перегоняя ветхие местные легковушки, пока я не дошла до изнеможения и не была вынуждена сбавить темп.

— Твой отъезд был очень внезапным, – пытаясь выровнять дыхание, сразу взялась за меня Аля.

— Мне нужно было подумать.

— Мы так и поняли. Я бы и раньше приехала, но Эрик сказал оставить тебя в покое. Типа, тебе нужно разобраться в себе и все такое.

— Но ты его не послушалась.

— Если б не послушалась, давным-давно бы приехала. Я не такая здравомыслящая, как он. Иногда смотрю на него и думаю: «Как я умудрилась родить этот сгусток холодного разума?» Компьютерщик, чего от него ожидать.

— Как вы узнали, где я?

— Эрик позвонил твоей маме. Она сказала, что ты уехала в Саратов или еще куда-то, в какую-то глушь. Тогда он начал расспрашивать ее о местах, где ты когда-либо бывала, и, услышав о Репьевке, догадался, где ты можешь находиться. В каком бы состоянии ты ни была, ты бы вряд ли рванула в полную неизвестность.

Хм. Неприятно, когда кто-то считает тебя предсказуемой. Тем более неприятно, если он оказывается прав.

— Так что он нашел в Интернете телефонный справочник Репьевки, сделал несколько звонков местным, вышел на твою старушенцию и все узнал от нее.

— Баба Феня, старая партизанка, ничего мне не сказала… Но как это Эрику удалось выстроить внятный диалог с моей мамой?

— Он пригрозил, что, если она не перестанет орать, он назовет ее первого внука в честь Карла Сассенрата^[29].

— Карл вполне сносное имя.

— Не Карлом. Сассенратом.

— Очень самоуверенно с его стороны. Я бы никогда не согласилась на такую жестокость к ребенку.

— Послушай, – неуверенно начала Аля, – если это все из-за Жанны, то это не то, что ты думаешь.

— Ты не знаешь, что я думаю.

— Только две недели спустя эта мерзавка вдруг «припомнила» о твоем визите, что несколько прояснило причины твоего исчезновения… но все же не стоило так сбегать, все и всех бросив… мой сын хоть и делает невозмутимый вид, на самом деле очень чувствительный … хотя ты была зла на него, я понимаю. Так вот, эта штакетина крашеная пропалилась с каким-то итальянским политиком, и теперь его жена недовольна, и вся Италия недовольна, потому что они ценят семейные ценности и ненавидят политиков. Жанне нужно было пересидеть скандал в безопасном месте, и она не нашла ничего лучше, чем ввалиться в квартиру моего сына, где он прекрасно жил без нее. Но сейчас она уже уехала…

Я выслушала Алю с самым внимательным видом, ничего не комментируя.

— И у него с ней ничего не было, – закончила Аля. – Вот.

Она вопросительно посмотрела на меня и, чтобы что-то ответить, я сказала:

— Понятно.

— Ты не вернешься к нему?

— Нет.

— Но он тебе не изменял.

— Я знаю. Эрик слишком умный, чтобы снова сойтись с такой девицей. Когда я остыла, я поняла это. Любовные романы меня все же кое-чему научили. Например, тому, что если бы главные герои не хлопали дверьми и не разъезжались бы «навсегда», а сели и спокойно все обговорили, никаких коллизий в их отношениях вообще бы не было.

— Ты не любишь его? – поразилась Аля.

Действительно, разве может кто-нибудь не любить Эрика. Только те, которые его не знают, и мужчины, слишком высоко ценящие свою гетеросексуальность.