Книга Год дурака, страница 196 – Литтмегалина

Росс опустился на колени и, обняв Рейчел за талию, прижался лицом к ее животу.

— Ну… – Эрик замялся. – Мы взрослые и мы этого хотим.

— Принято.

— И вообще я считаю, что мы должны быть вместе…

— Не надо об этом! – я замахала руками. – Не надо усложнять. Не принято!

— Ладно… Мы тут вдвоем, и никто ничего не узнает.

— Хорошо. Два из трех.

— А потом мы честно расскажем все этому…

— Нет! – заорала я как герой американского фильма над телом лучшего друга. – Эрик, еще один подобный выпад, и я в ужасе сбегу от тебя! Давай третий аргумент, и скорее, скорее, скорее!

— Э-э… – Эрик явно испытывал некоторые трудности с мышлением с тех пор, как кровь отлила от головы. – “You’ve got a pussy / I have a dick / So what’s the problem / Let’s do it quick”^[27].

— Что это? – подозрительно осведомилась я.

— Это из песни группы Rammstein.

— А это имеет отношение к нашему делу?

— Самое непосредственное.

— Тогда засчитано. И, кстати, о…

Кивнув, Эрик с грацией прирожденного фокусника извлек прямо из воздуха пачку презервативов.

— Что? У тебя есть презервативы? – парадоксально обиделась я. – С кем ты намеревался их потратить?

— С тобой.

— То есть я лежала здесь больная, пребывая в муках и неведении, а ты все давно уже спланировал? Какой ты расчетливый…

— Я не расчетливый. Я оптимистичный.

Я намеревалась продолжать, но он закрыл мне рот ладонью.

— У нас всего двое суток, Соня. Давай как в песенке – пошевелимся.

Мы бросились стягивать с себя одежду, в спешке страшно запутались, начали помогать друг другу, и когда крючок моего лифчика намертво зацепился за молнию на его джинсах, поняли, что надо либо успокоиться, либо взять ножницы. Впрочем, не рассчитывала же я, что хоть что-то в моей жизни избежит превращения в ситком? Но, впервые за всю историю моего существования, мне было плевать на многочисленные неловкости. Ну и что, если мы рухнули на бутылку с колой и залили весь диван. Или что у меня перед глазами метнулся запутавшийся в волосах кусочек колбасы из пиццы. Или что на мне как раз были трусы с нарисованной на попе свинкой.

Я осыпала лицо Эрика поцелуями – в нос, губы, подбородок и уши, хаотично, как маленькая собачка тыкается в лицо хозяйки, приветствуя ее после долгой разлуки. Это было точно не как в романах, потому что в романах про таких чокнутых людей не пишут, к тому же главный герой никогда не бывает моложе героини, тем более на семь с лишним лет. Эрик был такой светлокожий, и гладкий, и… такой двадцатитрехлетний (если вы понимаете, о чем я), и это было волшебно, несмотря на то, что я достигла низшей точки своего падения.

Мы сплелись языками в затяжном поцелуе, таком порнографичном, что большинство цензоров предпочли бы показать детям половой акт вместо него, и прервались только когда от нехватки воздуха у нас начало темнеть в глазах.

— Послушай меня, – выдохнула я. – Я понимаю, что по канону ты должен нежно пощекотать своим дыханием мои ключицы, потом помучить мои соски твердыми губами, потом нарисовать слюнявые узоры на моем животе, а потом погрузиться языком во влажные глубины моей женственности, пока я не закричу от охватившего меня наслаждения, и так далее и тому подобное, но мне уже невтерпеж.

— Ты предлагаешь сразу перейти к жесткому пореву?

— Именно.

— А как же прелюдия?