Книга Год дурака, страница 118 – Литтмегалина

— Эрик, это львы, – пояснила я.

— Вижу.

— Догадался, почему львы? Догадался? Догадался? – в моем голосе звучала умирающая надежда.

— Э-э…

— Потому что ты и Игорек – вы оба львы!

Лицо Эрика выражало непонимание, и я добавила:

— По гороскопу.

Взгляды всех присутствующих устремились на меня. Произнеси я слово «фекалии», оно бы вызвало меньшее неодобрение.

— Помоги мне с бутербродами, – из сострадания попросил Эрик и утащил меня в кухню.

— Я сказала что-то не то?

— Мои друзья – программисты.

— Программисты не верят в гороскопы?

— Почему же, верят – в факт их существования. Но считают страшной хренью.

— Ну вот, опять я выставила себя идиоткой.

— Не бери в голову, – Эрик ровной горкой выкладывал на тарелку бутерброды. – Если хочешь поправить впечатление, скажи, что обожаешь гуро^[13].

— Что такое гуро?

— Да так… комиксы… мультики… японские.

Вернувшись в комнату, я присела на край дивана и невинным голоском сообщила:

— Обожаю гуро. А вы?

Сидящий рядом парень обратил на меня дымчатый, с притаившейся в глубине искоркой, взгляд:

— Чем вас привлекает гуро?

— Ну, хм… можно почерпнуть много всего полезного. Для повседневной жизни.

Кажется, эти люди действительно прониклись ко мне уважением. Все же при всем старании Эрика подбодрить меня, вечер оказался невероятно скучным, потому что в этой компании я оказалась не только не способна поддержать разговор, но и хотя бы понять, о чем речь. Например, шейдеры. Что это вообще?

Во второй четверг сентября, неуклюже выкарабкавшись из маршрутки, доставившей меня к дому после психологически изнурительного рабочего дня, я увидела на остановке Деструктора. Он сидел на лавочке и что-то читал с планшета, подперев рукой щеку. На затылке у него криво сидела большая ковбойская шляпа.

— Привет. Не сиди сгорбившись. Это вредно.

— Привет, – Деструктор вскочил, поправил шляпу и последовал за мной к дому.

— Классная шляпа.

— Это стетсон. Папа купил. Но при этом он посоветовал мне помнить, что американцы истребили индейцев, сгоняли негров в рабство, да и после не оставили своих привычек. Взять, например, Ирак.

— Твой папа не любит американцев?

— Нет, мой папа считает, что истреблять людей плохо.

— Хорошо бы и тебе перенять у него это убеждение.

— А знаешь, мы собираемся в музей, посмотреть выставку про индейцев.

— Игорек, мне что-то подсказывает, что ты ждал меня на остановке не для того, чтобы обсудить со мной историю захвата Северной Америки и культурно-просветительные учреждения.

— Ну… мне действительно неприятно это признавать, но у меня есть к тебе просьба.

— Какая?

— Наша директорша вызвала папу в школу. В общем, я хочу, чтобы вместо него пошла ты.

— Будет странно, если к директору придет твоя соседка.

— Нет. Ты скажешь, что ты моя мать.

Споткнувшись, я во все глаза уставилась на Деструктора.

— Что ты такое натворил, что даже отцу сообщить боишься?

— Да так… главное, что все живы, правда?

— Он ничего тебе не сделает. Ну заставит читать Гете.

— Спасибо, мне еще Достоевского пять томов осталось.

— И есть еще твоя бабушка…

Деструктор надул щеки.

— Слушай, если не хочешь мне помогать, так и скажи.

— Я помогу.

В пятницу, за десять минут до назначенного времени, я подошла к лишенному всякой индивидуальности серому прямоугольному зданию. Непристойная близость ларька, торгующего сигаретами и энергетическими напитками, заставила меня нахмуриться.