Книга Год дурака, страница 107 – Литтмегалина

— Я недавно прочитал интересную книгу… скажите, вы слышали что-нибудь о сыроедении?

— Это когда едят сыр?

— Это когда едят все сырым.

— Зачем? – удивилась я.

— При термической обработке продуктов уничтожаются все полезные вещества и витамины.

— Да? И как мы все от цинги не умерли, – хохотнула я. Возможно, витамины и чувствовали себя вольготно в его яичном коктейле, но и сальмонеллез тоже не стеснялся.

Между мной и Арсением завязалась беседа, в ходе которой мы перешли на «ты», а я узнала о здоровом питании много того, чего не знала и предпочла бы не знать и дальше. Система питания у Арсения была очень сложная. На завтрак должен быть белок, а на ужин нельзя углеводы, но все-таки углеводы нужны, только я так и не поняла, когда именно. Если бы я попыталась соблюсти все правила Арсения, то умерла бы от голода прежде, чем определилась с дневным меню. Впрочем, сказала я себе, Арсений делится всеми этими сведениями из лучших побуждений. Если только потом не позовет меня в секту. Совсем потеряв нить разговора, я просто наслаждалась мужской красотой, периодически кивая. Верхняя губа Арсения походила очертаниями на дугу лука. Нижняя была гораздо полнее, что обычно заставляло героинь любовных романов задуматься о ее чувствительности. И какой нос… изумительной формы, всем носам нос. У меня вспотели ладони.

— Пока мне сложно слезть с яиц, потому что я их очень люблю, но мяса я не ем уже год, два месяца и три недели. Человек не нуждается в мясе. Более того, пищеварительная система человека совершенно не приспособлена к перевариванию мяса.

Странно. Я считала, что если человек не приспособлен к перевариванию чего-то, он просто не будет это есть. Например, камни. И если человек по своей природе травоядное существо, почему тогда у него не четырехкамерный желудок, как у коровы? Я уже хотела спросить об этом, но вместо этого внезапно сказала:

— Я тоже вегетарианка. Уже шесть месяцев. Похудела на тридцать килограмм, – на самом деле самое масштабное в моей жизни похудение произошло, когда я лежала в больнице с язвенно-некротической ангиной. В горле у меня образовалась болячка, и я не могла ничего есть в течение трех недель.

Арсений так обрадовался. Прямо просиял. Как будто нуждался в донорских органах, а я заявила, что у меня как раз есть лишние. Нервно улыбаясь, я разломила пирожок надвое и потянула кусочек в рот.

— НЕ-Е-ЕТ! – закричал Арсений, хватая меня за руку.

— Что такое? – перепугалась я. Неужели и в пирогах тараканы?!

— Мясо, – он указал на пирожок обвиняющим перстом.

— Какой ужас… этот пирожок подкинули… меня подставили…

— Плоть мертвого животного, – выдохнул Арсений.

— Да, мертвое животное, – механическим голосом повторила я. – Его нужно похоронить.

Мы вышли из столовой, и под березкой, поскребя землю, я положила пирожок в ямку и присыпала землей. После минуты молчания над несчастным животным, чьей последней обителью стал кокон из дрожжевого теста, Арсений удалился, сославшись на утреннюю тренировку, которая наполнит его тело энергией, а душу позитивом. Я же осталась рассматривать черную грязь под ногтями и недоумевать, зачем я устроила весь этот балаган. Поистине, красота страшная сила, способная разбить здравый смысл в щепы.

Передо мной простирался весь день. Я провела его ярко и насыщенно: наслаждалась солнцем, купалась в сверкающей реке, познакомилась с интересными людьми, выучила четырнадцать асан и ощутила, как на меня снисходит благодать. Шутка. На самом деле я мокнула палец в реку, решила, что вода слишком холодная, ушла в свою комнату и до ночи читала очередной роман, который, к слову, тоже оказался отвратительным.