Книга Морион, страница 76 – Литтмегалина

— Он заинтересовал тебя?

— Нет. Но мне было двадцать четыре года. Временами я чувствовала ужасное одиночество. С мужчинами у меня не клеилось, но я хотела семью. Своих детей я бы точно сумела полюбить. Прошло семь лет с тех пор, как я видела тебя в последний раз, и я не собиралась просидеть всю свою молодость, оплакивая провальную первую любовь. Так что я решила дать Хевигу шанс. У него был спокойный, ровный характер. Он был хорошо воспитанным и добрым. Я была бы дурой, если бы отвергла его.

— Звучит расчетливо.

— Пожалуй, – признала Морион.

— Он тебе хотя бы нравился?

— Нравился ли он мне? Хевиг нравился всем. Такой, знаешь, любимый сын своих родителей, лучший друг своих друзей, нежное воспоминание его бывших. По каким-то причинам он убедил себя, что любит меня, хотя мы с ним были словно из разных вселенных. Ну ладно, мы съехались. Не могу сказать, что была счастлива до небес, но с Хевигом было приятно, спокойно, комфортно. Мы хорошо ладили. Если я и не разделяла его чувства, это была моя проблема. В конце концов, я не разделяла ничьи чувства. Может, я дефективная, не знаю, – Морион равнодушно пожала плечами. – Он предложил мне пожениться, но я ответила, что при отсутствии детей не вижу смысла в этих формальностях. «Так давай заведем ребенка», – предложил он. Меня это обрадовало. Из него должен был получиться отличный отец. Иногда я была почти уверена, что вот-вот полюблю его. Не страшно, если это произойдет позже. Порой любви нужно много, много времени, чтобы проявить себя. Прошел год. Я не забеременела. Мы прошли несколько обследований. Со мной все было в порядке. У Хевига обнаружили гормональный дисбаланс и начали лечение.

— Он кому-то говорил о своей проблеме?

— Нет. Она его очень смущала. Он даже со мной ее редко обсуждал. Он привык, что у него получается все, что он хочет, а тут наткнулся на препятствие. На мой взгляд, факт его фертильной неполноценности задел его гораздо сильнее, чем следовало. У него как будто бы появились сомнения, может ли он вообще считаться полноценным мужчиной. Мне это казалось тем более странным, что, хотя его гормональный фон вскоре удалось нормализовать, он как будто бы не мог изгнать из своей головы сомнения в своей состоятельности.

— Подожди, он сказал тебе, что выздоровел? – поразился Айла.

— Да, – Морион послала ему полный недоумения взгляд. – А разве это было не так?

Если Хевиг лгал Морион насчет своего состояния, то это объясняло, почему мобильный нейрохирурга и контакты клиники не были сохранены в телефоне, которым Хевиг пользовался совместно с Морион. Из тех же параноидальных соображений Хевиг мог удалить из журнала вызовов отметку о звонке врачу.

— Вы вместе ездили к врачу?

— Несколько раз, потом он один. В конце весны этого года он устроился на работу в заповеднике, и мы переехали в тот самый дом в лесу. Поскольку место было весьма удалено от города, а я не вожу машину, мне пришлось уволиться со своей работы в детской фотостудии. Это не было для меня проблемой, поскольку ремонт в доме требовал много времени и сил, к тому же, в связи с нашими планами на детей, мне все равно пришлось бы прекратить работать через какое-то время. Прошла весна, почти завершилось лето, ремонт закончился, беременность не наступила, но я не считала это чем-то необычным. Мы оба здоровы, значит, однажды все получится. Но меня беспокоил Хевиг. Он часто казался подавленным, все время размышлял о чем-то. Когда я спрашивала, в чем дело, он только отвечал, что все в порядке и его дурное настроение я сама себе надумала. Я же чувствовала, что что-то не так. Но переклинивать его начало только в начале осени.