Книга Морион, страница 32 – Литтмегалина

Он лег в воду, забросив на край ванны слишком длинные ноги, и Морион легко втиснулась между ними, укладывая себя поверх его тела. Айла обхватил пальцами ее левую грудь и почувствовал, как под мягкой плотью часто-часто бьется сердце.

— Почему ты стал следователем? – спросила Морион. Ее голос звучал нейтрально, разве что с ноткой вежливого интереса, но он ощущал эти истеричные удары: туктуктуктуктук.

— Я люблю сопоставлять факты. Выстраивать логические цепочки. Восстанавливать недостающие фрагменты.

— Ты мог заняться наукой, как твои родители. Там всего тобой перечисленного хватает с лихвой.

— В расследовании убийств есть одно все перевешивающее преимущество.

— Какое?

— Это всегда вопрос жизни и смерти.

— И?

— Экстремальная ситуация все делает более значимым. Напоминает о ценности вещей. Заставляет обратить внимание на то, что ранее оставалось незамеченным. Сразу после школы я пошел учиться на юриста. Это необходимо, чтобы стать следователем.

Он не стал говорить ей, что уже через полгода его завербовали в СЛ. Высшее образование он все же получил, заочно. Но к тому, с чем ему пришлось столкнуться, работая на «Серебряную Лисицу», ни один университет не готовил.

— Расскажи о своей жизни, – попросил Айла. – Я практически ничего о тебе не знаю.

— Чего там интересного…

— Что ты делала после школы?

— Отучилась на микробиолога.

— Правда?

— Что тебя удивляет?

— Нет, ничего. Если подумать, ты всегда была умная и с легкостью справлялась со школьными предметами, – «Кроме математики», – отметил Айла, но вслух этого не сказал. – Просто я и вообразить не мог, что ты решишь податься в сферу науки.

— Ни дня не работала по специальности.

— А чем ты занималась?

— Подвизалась то тут, то там.

— Тяга к переменам?

— Нет, просто нигде не ощущала себя на месте.

— А в отношениях?

— Да так же. Пожила с одним, пожила с другим.

«Сплошь уклончивые ответы», – отметил Айла. Как будто она поставила между ними стену и встала с другой стороны подпереть ладонями для верности.

— Однажды я приезжал к твоему дому, – признался он. – Твоя мать сказала, что ты переехала в Роану.

Он почувствовал, как Морион замерла.

— Ты искал меня?

— Да. Что ты делала в Роане?

— Пыталась наладить свою жизнь.

— Получилось?

— Нет.

Она вдруг извернулась и поцеловала его с бешеной страстью.

— Мори, учитывая скользкость поверхности, длину моих конечностей и нашу разницу в росте, это не самое лучшее место, – пробормотал Айла, поглаживая судорожно стиснувшие его предплечье пальцы, чтобы расслабить их. – Все-таки в кровати нам будет удобнее. И меньше риск закончить с черепно-мозговой травмой.

— Где хочешь.

Его поразило голодное, одурманенное выражение ее глаз.

В три часа ночи, когда Морион уснула в полном изнеможении, Айла встал, налил кружку кофе и вернулся в кровать. Он пил кофе и вслушивался в мысли, крутящиеся и вертящиеся в его голове, гладя темные прохладные волосы Морион, прижавшейся к его бедру.

Айле приснился дом у кромки заповедной зоны, с единственной узкой грунтовой дорогой, ведущей к нему. Он увидел себя поднимающимся на крыльцо, едва нащупывая ступеньки под застилающей их серебряной дымкой, а затем толкающим дверь главного входа. Слева от него располагалась гостиная, освещенная тускловатым дневным светом, справа – кухня. Айла знал, что на полу в кухне все еще находится тело Хевига, в реальности давно увезенное в морг, но едва мог различить его очертания под слоем тумана. Сон сопровождался таким пронзительным, утрированным ощущением безмятежности, что Айла проснулся.