Книга Морион, страница 26 – Литтмегалина

— И? – не понял Айла. – Это не то, что случилось с Морион.

— Вот именно – в ее случае картина совершенно иная. Я прослушал аудиозапись допроса. Она была способна дать предельно сжатую, относительно логичную версию событий спустя всего несколько часов после происшествия. И во время нашей сегодняшней сессии она не отошла от своих первичных показаний ни на шаг.

— Указывает ли отсутствие противоречий в ее показаниях на искренность?

— Вовсе не обязательно. Иногда это лишь признак того, что человек крепко держится за однажды высказанную ложь.

— И все же – какова вероятность, что она говорит правду?

— Вероятность чего угодно есть когда угодно, пусть даже исчезающе малая. Но я бы сказал, что невербальные признаки свидетельствуют об обратном.

— Есть ли способ добиться от нее правдивых показаний?

— Это не наша задача. Я должен был установить, находилась она под воздействием или нет. И я пришел к выводу, что нет. Если ты согласен со мной, Айла, то все, что мы обязаны сделать: перенаправить дело полиции. Они будут устанавливать факт вины, степень и прочее.

— Ясно, – Айла задавил очередной (какой по счету?) тяжелый вздох. – А что думаешь по поводу ее игр в молчанку?

— Это защитная стратегия. Едва ли действительно приносящая ей пользу. Впрочем, защитная стратегия – это не то, что нам помогает, а то, что мы думаем, нам помогает. Хотя отчасти такая тактика понятна. Говорить как можно меньше, повторять одно и то же, чтобы не цеплялись к разнице в версиях. Я сочувствую этой девушке. У нее много проблем, с которыми она не в состоянии совладать. Когда она чувствует опасность, она замыкается в себе. И нередки ложные срабатывания.

— Ясно, – повторил Айла. Сгорбившись, он провел по лицу ладонью. – Ее воспитывали супер-феминная мать и супер-маскулинный отец. Полагаю, они оба оказали на нее сокрушительное воздействие.

— Ты знаешь, что вообще такое «морион»?

— Нет.

— Камень. Непрозрачный, темный. В точности как наша девочка. Ладно, сдавай ее полиции, пусть сами с ней разбираются.

— Я тебя понял.

Нажав на кнопку «отбой», Айла снова набрал номер лаборатории в тщетной, но оптимистичной надежде все-таки прояснить ситуацию по замку. Он слушал длинные гудки около минуты, когда черные грубые ботинки Морион остановились прямо возле его собственных, почти соприкоснувшись с ними носами.

— Что-нибудь купила? – спросил Айла, убирая телефон в карман. Его голос звучал нормально, как всегда. В голове крутился ураган мыслей.

— Зубную щетку.

— А из одежды?

— Только несколько вещей. Там все было таких идиотских жизнерадостных цветов.

Айла полагал, она была единственная девочка в их классе, кому нравилась их угольно-черная школьная форма. Он встал и медленно пошел за Морион к выходу из здания. Он представил Морион в тюрьме. За умышленное убийство, усугубленное попытками заморочить следствие, ей дадут десять-двенадцать лет. Айла не представлял, в каком состоянии она выйдет оттуда. Она и сейчас-то, прямо скажем, не являла собой образец психологического благополучия.

— Что же ты приобрела? Голубой свитер с ромашками?

— Ни за что в жизни, – фыркнула Морион.

— Красное платье?

— Ты с ума сошел.

— Ночнушку с кружавчиками?

— Я лучше умру.

— Тяжело, тебе, наверное, что-то себе выбрать.

— Женская одежда мало того, что выглядит отвратительно, так еще и ужасно неудобная.