Книга Зефир, страница 23 – Литтмегалина

Врач была слегка ошарашена и отметила, что его появление «странно, но не противозаконно». Она объяснила, что, хотя эффективность гормональных препаратов действительно весьма высока, беременность все же вероятна при несоблюдении 24-часового интервала между приемом пилюль. Постепенно идея отцовства угнездилась в голове Илии. Но иногда, особенно в период с двух ночи до пяти утра, когда эмоциональный уровень опускался до минимальной отметки, а Сет все еще упорно сопротивлялся сну, у него мелькала мысль: «Ты должна была пить таблетки вовремя, Лиза».

Сейчас, девятнадцать лет спустя, он все еще отчетливо помнил то ощущение, когда в руках младенец, на лице улыбка, в голосе нежность, а в душе раздражение и усталость, потому что ты хочешь быть наедине с собой, заниматься своими делами, думать только о себе. Скорая новость о следующем ребенке уже не стала неожиданной. К тому же на тот момент Илия успел привязаться к Сету и смириться с тем фактом, что беззаботная молодость как таковая закончена, поэтому отреагировал с меньшим надломом. Но все же… если бы он стал отцом лет на десять попозже… взяв от жизни больше удовольствий, чем ему в итоге досталось… Возможно, его брак с Лизой тоже был слишком поспешным.

Тем не менее, хотел он их или нет, его дети живы. Он терпел их капризы, кормил их кашей, катал их на каруселях, вытирал им попы и водил их к врачу. И даже в самые тяжелые дни ему не приходило в голову просто взять и почикать их ножницами.

Раскрыв папку с материалами следствия, Илия извлек прижизненную фотографию Малиссы и уставился на нее вопрошающим взглядом, как будто всерьез рассчитывал на ответ. Округлое лицо с гармоничными чертами. Большие выразительные глаза уравновешены четкими дугами бровей. Опыт – жизненный и в особенности профессиональный – научил Илию не доверять внешней невинности, но все же, отыскивая признаки зла в чьем-то красивом лице, он испытывал двойственное чувство. Как будто в действительности не желаешь знать правду.

Он извлек из папки прозрачный пакет с маленькими диктофонными кассетами, захватил чашку для пепла и переместился в глубь кабинета, где стояли проигрыватель и старое глубокое кресло, сохранившееся еще со времен Медведя, предыдущего главы Первого отдела, ныне покойного. Пока он слушал показания свидетелей, дно чашки скрылось под толстым слоем пепла.

/– Какой она была матерью?/

/– Однажды мелкий с качелей упал, так у нее весь вечер губы тряслись./

Илия ввинчивал свой слух в интонации свидетелей, пытаясь уловить ноты неискренности. Намек, что им были известны некие неприятные факты, которые они постеснялись раскрыть допрашивающему. Но ничего. К последней кассете он был уже полностью убежден, что преступление Малиссы не являлось источником. Он набрал номер Лизы. То есть Гайи.

— Передайте Айлусу, чтобы он подошел ко мне, как появится возможность.

— Хорошо.

Не прошло и минуты, как в дверь постучались.

— Айлус? – удивленно просипел Илия, отмахиваясь от сигаретного марева.

— Принесли отчет! – раздался голос Гайи.

— Входите.

Она подергала за ручку.

— Заперто.

— А, извините, – смутился Илия.

Он отпер дверь и отступил, пряча взгляд. Поток сизого дыма устремился в приемную.

— Вот, – Гайя протянула несколько листков, сцепленных скрепкой.