Книга Игра Бродяг, страница 292 – Литтмегалина

— Отпусти меня, немедленно.

— Заставь меня.

Вот бы ударить его так больно, что бы он понял, почему ее нельзя трогать, чтобы ему стало так же плохо, как ей сейчас… Наёмница сморгнула то ли воду, то ли слезы и сказала:

— Это ты меня заставляешь.

— Заставляю, — согласился Вогт. — Иногда лучше заставить.

— Я не хочу.

— Правда? — неискренне удивился Вогт. — Я слышу все твои мысли. Каждую. Никогда не пытайся обмануть меня. Это только страх. Тот же, который не позволяет тебе вернуть твое имя. Ты человек, который, не дрогнув, прижигал себе раны каленым железом. Так почему ты не можешь решиться? Погладь паука. Прыгни в реку с обрыва. Поцелуй меня.

— Хватит! — закричала Наёмница.

Она рванулась. Если бы она могла освободиться от него, пусть даже оставив ему клочья кожи, она бы так и сделала. Но он сам отпустил ее, и Наёмница упала на траву. Над собой она увидела медленно растворяющиеся в слезах звезды, тускло сияющие среди лохматых ветвей, бледно-синие, будто вырезанные из тончайших льдинок. Она казалась себе такой же хрупкой, как они, такой же призрачной, как их слабый и чистый свет. Сквозь бреши в листве на нее падали капли. А затем Вогт накрыл ее собой, заслонив от дождя.

— Нет, — сказала Наёмница.

— Я люблю тебя, — прошептал Вогт, щекоча дыханием ее щеку. — Я не сделаю тебе ничего плохого.

Но Наёмницу не интересовала любовь. Она ощущала только страх и холод. Она была неотделима от теней прошлого. Вогт приподнялся и сел над ней. Хотя его колени по-прежнему обхватывали бедра Наёмницы, он больше не прилагал усилий к тому, чтобы ее удержать. Но она не попыталась сбежать. Даже не шелохнулась, притихнув на ложе из мокрой травы.

Приподняв правую руку, Вогт окинул свою длань долгим оценивающим взглядом. Наёмница наблюдала за ним со смесью растерянности и настороженности. Грудь ее так часто вздымалась, что, положи на нее мячик, он бы не удержался и скатился в траву.

— Вот моя правая рука. Она… — театрально протянул Вогт, покрутив пятерню, — …не злая. Вот моя левая рука — подняв вторую руку, он подверг ее столь же тщательному осмотру. — И она не злая. Вот мой… — Вогт красноречиво указал вниз. — Он тебя тоже не обидит.

Это было так нелепо и глупо, что Наёмница неожиданно прыснула. Вогт наклонился и коснулся ее губ губами. Наёмница умолкла, перестала смеяться.

— Мне будет гораздо легче тебя целовать, если ты перестанешь стискивать зубы, — вежливо указал Вогт, чуть отстранившись.

— Со мной не ищи легких путей, — пробормотала Наёмница.

— Ладно. Тогда вместо легких путей я поищу более податливые места.

— Попробуй, — прошептала Наёмница.

— О, я справлюсь. Даже не сомневайся.

Рука Вогта мягко легла на ее левую грудь. Под его теплыми пальцами Наёмница ощутила, как маленькая льдинка в ее сердце начинает таять. Было одинаково страшно закрыть глаза или держать их открытыми. И все-таки Наёмница зажмурилась.

* * *

Рассвет был тише полета бабочки, легче ее крыльев. Он не разбудил Вогта, но пробудил Наёмницу. Или же ее разбудило предчувствие, что совсем скоро она снова изменится? Она осторожно выбралась из-под теплой, расслабленной руки Вогта. Он вздохнул, но не проснулся. Его сон был глубок и счастлив. Наёмница смотрела на него. «Он такой красивый, — подумала она. — Единственный, кто знает мою душу, единственный, кого я могу любить».