Книга Игра Бродяг, страница 273 – Литтмегалина

Она уже не думала о том, как сопротивляться, только слушала растерянный голос Я.

— Горе похоже на паутину, правда? Оно оплетает с головы до ног, не высвободишься. Долгое время после того, как они убили его, я не мог даже пошевелится. Я сидел на земле и продолжал отрицать факты: он не умер по-настоящему, я сумею вернуть его. Наверное, в тот день я сошел с ума. Да, думаю, именно это со мной и случилось.

Наёмница ощутила его пальцы на своих плечах — легчайшее давление, отсутствие тепла. Словно ее коснулся призрак.

— Размышляя над тем, как вернуть его к жизни, я задался вопросом: чем живой отличается от мертвого? Он дышит, его сердце бьется — пытаясь убежать от них, я так отчетливо чувствовал, как бьется мое собственное. Живой мыслит. У него есть чувства. Что ж, решил я, это будет несложно. Я соберу все необходимые элементы. Помещу их в его тело. Он уникален, нет второго такого же, но, тщательно выбирая отдельное из многих, я сумею заново отстроить его личность. Пусть те люди пострадают… но ими придется пожертвовать. Зато, не отделяя от себя, я сумел передать ему мою память. Днем и ночью я шептал ему на ухо, рассказал все, что с нами случилось. Как мы были счастливы вместе и как потеряны, пока не знали друг друга. Поделился с ним каждым моим воспоминанием, даже теми, которые ранили сильнее всего. В этом мире нужно привыкать к душевным ранам, потому что они неизбежны и могут убить с непривычки.

«Неизбежны… в мире, пересеченном острыми лезвиями», — подумала Наёмница.

— Ум ему достался вполне сносный. Страх я взял у бездомного мальчишки — он был достаточно велик. Силу воли я отобрал у того, кто сопротивлялся больше всех… это было больше, чем требовалось, но, я решил, оно и к лучшему. Не часто приходится составлять душу заново, так почему бы не воспользоваться возможностью внести некоторые улучшения… — монотонно перечисляя свои действия, Я успокоился, сконцентрировался на задаче. — Отчаянья и злости я взял чуть-чуть — они в любом случае имеют свойство разрастаться до порой избыточных размеров. Разочарование… всего щепотку. Вы никогда не замечали, что плохих чувств больше, чем хороших?

— Ты просто недостаточно осведомлен о хороших, — объяснил Вогт.

— Изумление было найти трудно, безразличия — сколько угодно. Я стремился воссоздать его личность во всей полноте, привнести все элементы. Все перемешалось в моей голове, и… ох, я боюсь, что тоска досталась ему дважды. Но сейчас он почти завершен. Два отсутствующих элемента найдены — и я смогу приступить к пробуждению.

— Какие два элемента? — хрипло спросила Наёмница.

Я взглянул на нее, но его глаза не выразили ничего, кроме голода ожидания.

— Я хочу вернуть его, но не для страдания. Я долго искал эти качества, но они так редки. Я не чувствую их даже в самом себе, хотя знаю, что они все еще хранятся где-то, ведь были же они так сильны, пока он был рядом. Но даже если они есть во мне, в его душе, лишенной их начисто, они не найдут отклика. Он никогда не узнает их — твоей радости, — Я смотрел на Вогта, затем медленно перевел взгляд на Наёмницу, — и твоей надежды.

Свечи вдруг погасли — или же глаза Наёмницы заволокла тьма. Она не попыталась воспротивиться, осознавая неизбежность потери. Вплоть до этой секунды она продолжала верить, что все же они каким-то образом сумеют вывернуться из этой передряги, несмотря на всю тяжесть положения. Ведь до этого же справлялись. Но сейчас она теряла надежду.