Книга Игра Бродяг, страница 232 – Литтмегалина

— Вогт, у меня волосы отросли, — пораженно отметила она. — И твои тоже заметно удлинились! Когда они успели?

Вогтоус равнодушно пожал плечами, только и ответив:

— В Игре многое меняется. Время идет для нас не так, как прежде.

Хм. Что ж, некоторые вещи лучше принять не задумываясь. И все же… изменилось ли в ней что-то еще? Наёмница шагнула к воде и наклонилась, изучая свое отражение. Пригладила волосы ладонями, убрала их с лица, заправила пряди за уши. Вроде бы все как обычно — ничего не выросло, ничего не отвалилось. Разве что собственное лицо вдруг показалось странно юным, как будто и не было всех этих лет, что она провела в наемничьих отрядах. Даже ее вечно сурово сведенные брови расслабились, улеглись. «Может, я и не плохая, — предположила Наёмница. — Я просто долго не знала, что я не плохая».

Она побрела к Вогту. Тот блаженно растянулся на траве, подставившись солнцу и прикрыв глаза козырьком из ладоней. Наёмница ухмыльнулась.

— Однажды, — начала она, — истощенные, израненные, измученные неудачами наемники остановились в зеленой долине. Однако недолго им позволили залечивать раны и ждать возвращения удачи. В той долине располагалось большое селение. А наемники ведь все равно, что бешеные собаки, — люди просто не хотят видеть их свору поблизости. Так что вскоре к ним пожаловал сельский староста. Он говорил осторожно, но твердо: уходите, иначе селяне возьмутся за вилы. Полудохлые наемники угрюмо огрызались в ответ, но всерьез спорить не пытались — они были не в том состоянии, чтобы выдержать стычку.

— Бедняги, мне их жаль, — выдал Вогт.

Наёмница глумливо фыркнула и продолжила:

— Так вот, рассмотрев бешеных собак вблизи и убедившись, что хвосты их поджаты, а расшатавшиеся зубы едва держатся в деснах, староста сказал: «Я вижу, что для вас настали черные дни, и, сочувствуя вашим невзгодам, позволю вам остаться поблизости. Следуйте вон в том направлении и уже через пару часов вы достигните скал. Там есть родник со свежей водой и там вы сможете остановиться на некоторое время».

— Вот видишь, он их тоже пожалел, — вставил Вогт.

Уголок рта Наёмницы насмешливо дернулся.

— Ободренные тем, что не остались без приюта, наемники отправились в путь, но дорога заняла куда больше времени, чем предсказывал староста. Усталые и злые, они добрались до скал уже ночью и разозлились еще больше, обнаружив, что вокруг голые камни, а родника, судя по отсутствию плеска, нет и в помине — похоже, старостино «на некоторое время» обозначало «пока не сдохнете от голода». Наемники поджаривались изнутри от горящего в них желания вернуться и жестоко отомстить старосте за эту проделку, но не нашли в себе силы плестись обратно и легли на камни, мгновенно погрузившись в тяжелый больной сон. Рассвет разбудил их, но не всех. Трое так и остались лежать на камнях. Они были мертвы.

— Что с ними случилось? — поспешил уточнить Вогт, обрубив на корню попытку Наёмницы выдержать интригу.

— Это выяснилось почти сразу. Змеи! Скалы оказались настоящим гнездовьем змей! Наемникам повезло, что от ядовитых укусов погибли лишь некоторые из них, вероятно, неудачно сверзившись на камни и потревожив змей, притаившихся внизу. Когда утреннее солнце слегка нагрело камни, змеи выползли на поверхность понежиться. Они лоснились в солнечном свете, извивались, переплетались, сворачивались в кольца и скользили по скалам словно по гладкому стеклу. От их разноцветных шкурок рябило в глазах. Это напугало бы кого угодно, но не наемников.