Книга Игра Бродяг, страница 192 – Литтмегалина

— Где ты сейчас, Урлак? — спросил Вогтоус у статуи. — Ты тот, в ком больше всего нуждаются жители этого города и одновременно тот, о ком они реже всего вспоминают.

Обойдя статую Урлака, Вогт увидел в полу странное круглое отверстие. Вниз тянулась крутая лестница. Куда она ведет? Вогт не был бы Вогтом, если бы без раздумий не запрыгал по ступенькам.

* * *

Как только ключ скрипнул в замочной скважине, Наёмница судорожно схватила письмо и спрятала его за пазуху. Одна мысль, что кто-то подберет его и прочтет о ней нечто, как она не сомневалось, совершенно ужасное, вызывала спазмы у нее в животе.

Дворцовые стражники выволокли ее из камеры и бросили к ногам Советника. Наёмнице давно уже осточертели все эти унижения, и она немедленно поднялась, воинственно распрямив спину.

— Эй, вы что, не отпускайте ее ни на секунду, она же буйная! — затрепетал Советник, отскочив.

Правитель Полуночи поспешил спрятаться за спину одного из стражников. Наёмница впилась взглядом в темные, как ночь, глаза градоправителя и заметила в них настороженность и страх. Она злорадно улыбнулась, но тут же скривилась, потому что ей заломили руки за спину с такой силой, что едва не вывернули их из плеч.

— (…) уроды! — огрызнулась она.

— Не забывай, с кем разговариваешь, — оскорбился Советник.

— (…) уроды, несправедливо занимающие высокие должности! — выпалила Наёмница.

— Заткните ей рот! — суетливо приказал Советник стражникам. — Нам нужна очень плотная тряпка. Звуконепроницаемая. И ноги свяжите. Но сначала — рот!

Хотя Наёмница кусалась, выталкивала тряпку языком, пускала слюни и лягалась, приказ тем не менее исполнили. Советник исторг облегченный вздох.

— Не зли нас, иначе мы будем вынуждены прибегнуть к строгости, — предостерег он. После того, как Наёмницу обездвижили и заткнули, он снова расхрабрился, причем настолько, что даже рискнул подойти к ней ближе. — Мы решили, что одного публичного суда в день для народа более чем достаточно, да и тебе едва ли будет интересно повторно присутствовать на процессе. Так что мы похлопотали самостоятельно и приговорили тебя к повешению на закате завтрашнего дня. Впрочем, один закат мало отличается от другого, так что для казни сгодится и сегодняшний. Опять-таки, нам придется отказаться от публичности — учитывая, что твой опасный сообщник на свободе, подобное мероприятие чревато эксцессами.

— Ыыы, — выдала Наёмница, опалив противников свирепым взглядом, что означало: «Трусливые псы! Всего-то один пухлый монашек сумел так вас запугать, что вы аж обгадились!» Ей припомнилось, как Вогт стоял в яме и ждал, когда она поможет ему выбраться, потому что не мог сделать это самостоятельно. С тех пор малыш прошел долгий путь.

— Кроме того… — Советник выразительно помолчал, — …учитывая твое омерзительное поведение… мы решили, что столь мягкого наказания, как повешение, ты не заслуживаешь.

В голове Наёмницы замелькали скобки и многоточия. Повешение — слишком мягкое наказание? Ей припомнился один из тех случаев, что ей доводилось наблюдать: висельник был столь грузен, что веревка лопалась под его весом. В итоге палачи сдались и просто отрубили ему голову, чему были рады все, включая толстяка, потому что четырежды шлепаться с хрипом на землю утомит кого угодно. В ходе некоторых повешений голова отлетала самостоятельно, что, впрочем, уже мелкая проблема: на отсутствие головы еще ни один покойник не пожаловался. Сейчас уже сложно вспомнить, о чем размышляла Наёмница, глядя как тело извивается и дергается на привязи, а затем, когда веревку обрежут, тяжелое, неживое, с глухим стуком падает на землю. Весьма вероятно, что она вообще ни о чем при этом не думала. Одно можно сказать наверняка: она никогда не мечтала оказаться в петле.