Книга Игра Бродяг, страница 115 – Литтмегалина

Вогт с треском оторвал полоску от своей рубашки и начал неуклюже обматывать плечо Наёмницы, пытаясь стянуть края раны. Морщась от ослепляющей боли, Наёмница покорно ждала, когда пытка завершится. Наконец он закончил и с отвращением отбросил подальше прежнюю повязку, тяжелую и мокрую.

Когда всполохи под веками угомонились, Наёмница приоткрыла глаза. Светало, и она смогла рассмотреть капли лихорадочного пота, стекающие по щекам Вогта, а также отчетливо-зеленый оттенок его кожи. Он перехватил ее взгляд дикими от страха глазами. Зрачки его были маленькие, как точки.

— Ты же не умираешь?

Наёмница совершенно точно не собиралась делать это сегодня.

— Нет, конечно.

У нее кружилась голова, хотя это самое обычное дело при потере крови. Ночь решила вернуться обратно — снова начало темнеть. Ну или это у нее в глазах темнело. Второе вероятнее.

— Кровотечение… вроде остановилось, — голос Вогта звучал одиноко, потерянно и беспомощно.

«Бедняга Вогтоус, — подумала Наёмница. — Едва ли ему когда-то доводилось перевязывать рану».

«Испугался?» — хотела спросить она, но тут ей стало совсем темно, тесно и непонятно. Она закрыла глаза и уже ничего не могла спросить.

* * *

Стоило Наёмнице открыть глаза, как Вогт, с несчастным усталым видом дремлющий поблизости, очнулся и тоже открыл свои. Наёмница спокойно смотрела в них и думала о том, что таких огромных красивых глаз она ни у кого никогда не видела и не увидит. А столь чистых — тем более. Нос и подбородок Вогта словно заострились, лицо выглядело бледным. Сквозь тонкую кожу под глазами просвечивала синева. Если бы она могла себе это позволить, она бы погладила его гладкую щеку.

— Тебе лучше?

— Гораздо, — уверила его Наёмница. Несмотря на слабость и ноющую боль в плече, она действительно чувствовала себя лучше, когда Вогт не бранился, не взвизгивал, не дрожал и сохранял нормальный цвет лица. — Да не умру я, не бойся. Намылься я кони двинуть, я бы это заметила, поверь мне, — объяснила она почти ласково.

Вогт судорожно вздохнул и признался:

— Да, я очень испугался. Понимаешь, я довольно скверно разбираюсь в том, как люди умирают.

А вот Наёмница отлично в этом разбиралась. Но гордости и чувства превосходства почему-то не испытывала. Даже наоборот. Она приподнялась и села. Кровь, пропитавшая рубашку, высохла, отчего ткань стала жесткой, как береста. Как так получилось, что почти зажившая рана вдруг раскрылась, как одуванчик поутру? Это расплата за проступок?

— Я ужасно хочу пить.

Вогт подскочил и умчался прочь. Он вернулся, неся воду в ладонях, как в чаше. «Я подозревала с самого начала, что однажды буду пить из его рук», — без всполоха протеста признала Наёмница и коснулась губами нежных подушечек его пальцев — невероятно странное ощущение. Вода потекла по подбородку.

— Спасибо, — хотя ей было крайне неприятно вспоминать произошедшее вчера, тем более говорить об этом, она не могла просто вести себя как не бывало после такого… промаха. — Куда подевались остальные четверо?

— Я же сказал: они исчезли.

— То есть как — исчезли? — меж бровей Наёмницы прочертилась вертикальная морщинка сомнения.

Вогт безразлично пожал плечами.

— Не знаю. Раз — и пропали. Я пытался рассказать тебе об этом, но ты была охвачена паникой и бежала так быстро, что я не мог тебя догнать.