Книга Черная вдова, страница 110 – Литтмегалина

Он вдруг торопливо заговорил о чем-то, о завтра, которое должно стать сегодня, но Делоре прервала его.

— Не нужно. Спасибо вам…

Она встала. Уходя, она чувствовала на себе его грустный взгляд. Сострадание само по себе не лечит… но все же оно как пластырь на ссадины. Покрывает защитным слоем.

После чашки кофе Делоре чувствовала себя лучше – насколько это вообще возможно в ее состоянии. Боль чуть-чуть уменьшилась, звучала монотонным гулом, как уличный шум в Льеде. Ну что же, начнем наш неспешный путь к эшафоту. Пусть Вирита была неприятная женщина, но она хотя бы избавила Делоре от необходимости выбирать конечный пункт самостоятельно. Прекрасный день сегодня, не правда ли? Лист спланировал, упал на капот ее машины и, соскользнув, исчез из виду.

Небо было цвета молока с примесью кофе. Светлое. Золотистые деревья вдоль дороги (как будто едешь по длинному коридору), названия которых уже выпали из памяти. Тихий покой внутри… Что ж, это объяснимо – она больше никому не причинит вреда.

Ее безмятежное чувство растворилось, как только она увидела Плато. Местные жители называли эту широкую плоскую гору «Стол Урлака», но богоненавистница Делоре предпочитала более прозаичное название. От шоссе, как ручеек от реки, отделялась узкая тропинка и, обвивая Плато, поднималась к его вершине.

Делоре вышла из машины, посмотрела вверх. Путь не сложный, но изматывающий. В детстве она его не одолела. Она расплакалась, отец рассердился на нее, мать рассердилась на отца, и они уехали домой. В дороге Делоре смотрела в окно, вытирала нос кулаком и в тысячный раз думала, что от нее одни неприятности.

Стол Урлака… хм… стол для жертвоприношений? Но не в этой стране, что вы. Это в Кшаане боги питаются плотью и кровью. Ровеннские выжирают душу. Делоре слегка пошатывало. Как давно она что-либо ела? Сложно вспомнить. Она поднималась по тропинке. Пока терпимо. «Еще полчаса, – подумала Делоре, – и я достигну вершины…»

Не нужно думать об этом. Избегай любых мыслей, провоцирующих страх или сожаление.

Однако даже роанские сигареты сейчас вспоминались ей в радужном ностальгическом флере, хотя и ассоциировались с бесконечными ссорами с Ноэлом (изо дня в день, изо дня в день; может, он никогда и не был ей близким?). Ее жизнь, волю, воспоминания, вещи, все, что еще принадлежало ей, вырывали прочь у нее, и она могла лишь выпустить когти и усилить хватку, сознавая, что отдать все равно придется. Пусть даже вместе с когтями.

Дыхание Делоре стало прерывистым. Почему тот мальчик был так добр к ней? Почему кофе – таким вкусным? Почему наступивший день столь прекрасен? Или ей только кажется? И ее дочь… неужели она больше никогда не увидит дочь? Делоре ощущала тоску всем телом.

Стоя на тропинке, она посмотрела вниз. Как будто стоишь на крыше пятиэтажного дома. Высоко, но недостаточно. Ей страшно калечить себя. Она хочет умереть наверняка – и быстро, чтобы не успеть прочувствовать боль. С нее достаточно мучений. Ни капли больше. Следует дойти до вершины Плато, хотя бы просто из принципа – чтобы не уходить с ощущением незавершенности. Ей вдруг припомнились слова Вириты: «дом богов»… Там, наверху, действительно что-то есть. Нечто, что заставило отца притащить ее сюда. В тот день он источал надежду каждой порой. Он был наивен, уповая на высшие силы. Но он всего лишь отчаянно цеплялся за последнюю возможность помочь ей… Все его нотации, придирки и запреты вдруг увиделись Делоре в новом свете.