Книга Синие цветы II: Науэль, страница 35 – Литтмегалина

— Это тебе зачем?

— Просто так. Коллекционирую.

— Кто это?

— Принцесса. Есть такой мультик… – это была моя любимая карточка, может, потому, что мы делили с персонажем одно прозвище.

Тип ухмыльнулся.

— О человеке можно многое понять по содержимому его карманов.

— И что ты про меня понял?

— Что ты маленький мальчик с большим количеством вредных привычек.

Мне не понравилось это высказывание.

— А ты пиздец как крут, да?

— Вероятно, – тип невозмутимо пожал плечами. – Скажи мне, какой сегодня день?

Я не знал.

— Месяц?

— Июнь? – предположил я.

— Июль.

— Год?

Я задумался. Он насмешливо прикрыл глаза рукой.

— Ты начинаешь меня пугать.

Я растерялся. Мне было уже все равно, сколько он мне заплатит и заплатит ли вообще, хотелось только отвязаться от него и смотаться отсюда.

— Оставим этот глупый тест, ладненько? – предложил я, касаясь его, и выдал одну из своих дежурных похабных фраз, которые я произносил не задумываясь.

Я стянул с себя футболку. Он флегматично рассматривал желтые рассасывающиеся засосы у меня на плечах и шее, но не пытался поддержать мое начинание. Я потянулся к его ширинке. Он отодвинул мою руку.

— К чему эти изнуряющие усилия изобразить желание, когда все, чего ты хочешь – быть не со мной, ни с кем, нигде?

— Чего? – недоуменно спросил я и разозлился в одну секунду. – Потому что так положено, – бросил я запальчиво.

— Положено-покладено, – пробормотал он, поднимаясь. – Кем, зачем, куда?

И вышел из комнаты. Я не врубился совершенно. Неспособный поверить, что он действительно ушел, я ждал его возвращения. Собрал свои вещи, рассовал по карманам. Мне снова поплохело. Я лег на кровать и уснул.

Позже меня растолкал человек в белом врачебном халате. Он осмотрел меня, взял у меня пять пробирок крови и мазки из всех доступных и малодоступных мест и поставил мне капельницу. Игла в руке мне не мешала. Я снова уснул.

Проснувшись, я обнаружил, что меня укрыли одеялом. Увидел сквозь прозрачные занавески сумерки. Тот странный тип стоял возле окна и любовался видом. Он больше не был розовым – переоделся в белую рубашку и серые брюки и выглядел чинно-благородно.

— Добрый вечер, – сказал он, развернувшись ко мне. – Или доброе утро, как хочешь.

Я набросился на него с расспросами: что за дерьмо происходит? куда он смотался?

— У меня нет обыкновения трахать кого-то, кто столь очевидно этого не хочет и к тому же может издохнуть непосредственно подо мной.

Его ответ взбесил меня окончательно, и я вскочил с кровати. Он наблюдал за мной холодным взглядом.

— Тогда зачем ты притащил меня сюда?

— Узнаешь, потом.

— Не останусь ни на секунду дольше!

— Ты можешь сбежать из этой комнаты, даже из этого дома, но дальше парка ты не убежишь. Не беспокойся – через месяц я выпущу тебя в целости и сохранности. В большей целости и сохранности, чем ты сюда прибыл.

Я не мог поверить, что попал в такую дурацкую историю. У меня было много что сказать по этому поводу. Он выслушал мою истерику и посоветовал мне смириться и не трепать себе нервы.

— Так будет лучше для тебя.

Моя самая нелюбимая фраза после «ты красивенький» и «расслабься». Я начал вопить:

— Да ты-то откуда знаешь, что для меня лучше?!

Он поджал губы.

— Поверь мне, я в этом разбираюсь.

Я заставлял себя трепыхаться, спорить, но в действительности мне было уже все равно, даже если я действительно застряну в его доме на целый месяц. В любом случае у меня не было сил плестись куда-то, и я едва помнил, откуда пришел. Он обхватил ладонями мои щеки, посмотрел мне в глаза – немного снизу вверх, я был выше его ростом. Его взгляд был безмятежен.