Книга Синие цветы II: Науэль, страница 140 – Литтмегалина

Ирис пока еще предпочитала держаться подальше от Льеда, но периодически я ей позванивал, или она мне звонила в крошечную квартирку, которую я снимал. Она посмотрела «Заблудившегося» и сказала, что хотела бы обсудить его со мной. На случай, если она надумает заценить мои успехи в порнографии, я предупредил ее, что обсуждать другие фильмы с моим участием заранее отказываюсь.

В новой манере разговора Ирис ощущалось влияние Лисицы. Стремительность, язвительность, неистовость сквозь тонкий слой льда.

— Мы тут собрались с Лисой и всеми остальными и решили, где будем закапывать этих уродов.

Пару раз я слышал от нее любимую фразу Лисицы: «Если я не верю в закон, то я верю в лопату», и меня это настораживало. Со стороны Лисицы непрофессионально так шутить. Ирис билась за право собственности на свои альбомы, все, кроме последнего, который считала не имеющим к ней отношения. Каждый раз, как мы начинали разговор, она была в разном настроении: то полной надежд, то разъяренной, то расстроенной, то радостной. К финалу она всегда успокаивалась, но меня все равно мучила совесть, что я подвиг Ирис на эту тяжелую и не гарантированно выигрышную битву. Впрочем, на этот раз совесть была ко мне милосердна. Колола меня слегка-слегка. Ирис не будет работать в магазине-почте-банке-борделе-где-нибудь-еще-где-работают-эти-обычные-тетки. Она должна оставаться в музыке. Без музыки она просто истает, потому что музыка – то, что питает ее кровь.

— Я учусь играть на гитаре, – рассказывала Ирис. – Поправилась на два килограмма и наконец-то получила документы на развод. А ты?

— А я, как обычно, ни хрена не делаю, – отвечал я или обреченно признавался: – Пять за утро.

— Бросай курить.

— Я бросаю. Но, словно бумеранг, «курить» возвращается обратно.

— Я написала еще одну песню. Она называется «Красота сквозь разбитое стекло», и она совсем не в моем духе, очень мрачная. Я пока не представляю, что у меня получится, но решено: моя музыка потяжелеет к новому альбому. Не уверена, что тебе понравится. Когда-нибудь, когда подобрею, я вернусь к сладкому, но в данный период битое стекло привлекает меня больше.

— О, битое стекло это в самый раз.

Я только успел покончить с очередной «любовью на неделю» – барабанщиком из группы, название которой менялось каждый день. С ним мы шлялись по дешевым забегаловкам, по заброшенным зданиям, по паркам аттракционов. Ему нравилось кусать мои губы, а мне нравились его укусы. С ним я чувствовал себя школьником. Я бывал на репетициях его группы, оглушительно-громких, после чего несколько часов слышал как сквозь вату. Они играли нечто устрашающее и неловкое, используя в качестве инструментов разные предметы, вроде монет в жестяной банке от кофе или столовых приборов. Я проникся духом анархии и был готов к музыкальным экспериментам Ирис. С барабанщиком и его группой я намеревался потусить чуть дольше, но был вынужден свалить, так как под меня начала подкладываться девушка гитариста, по совместительству вокалистка. Я бы не отказался поублажать гитариста, но его тупая цыпа меня доканывала. Однако я все равно согласился сняться для обложки их первого альбома.

— У меня для тебя предложение, – сообщила Ирис во время очередного звонка.

— Да? – откликнулся я без энтузиазма.