Книга Синие цветы II: Науэль, страница 107 – Литтмегалина

Лисица сдержала слово и приехала. Каждое утро она врывалась в отцовскую спальню, где уже не было Дьобулуса, поднимающегося раньше, а был только я, голый, спящий и беззащитный, и стаскивала меня с кровати на пробежку. Как в лучшие времена.

— Где ты там плетешься? – сердито вопила она, не снижая темпа. – Что, твоих жалких силенок уже не хватает и на то, чтобы тащить собственную жопу?

Но не полтора же часа бегом! Когда я наконец-то догонял Лисицу, у меня язык свешивался до колен, а глаза вываливались из орбит. Нездоровый образ жизни подкосил меня, да и позже, в клинике, у меня почти не было физической нагрузки. Но для Лисицы слабость никогда не была оправданием. Каждый вечер ей названивал ее парень, и если она снисходила до того, чтобы подойти к телефону, то ее нежелание относиться снисходительно к чьей-либо мягкотелости становилось совершенно очевидным. И очень слышным. Как и полагается огненной девушке, Лисица умела обжечь так, что мало не покажется. Бедный парень. Мне было жалко его, хотя я сам, бывало, обращался с мальчиками еще хуже.

— Я уже слышал тысячу словечек, которыми ты осыпаешь его, вбивая в пыль. Ты когда-нибудь обращаешься к нему поласковее?

— Да.

— И как ты его называешь?

— Восемнадцатый, – невозмутимо ответила Лисица.

Бедняга. Он был обречен уступить номеру девятнадцать.

— Ничтожество, – резюмировала Лисица, обращаясь больше к себе самой, чем ко мне. – На что он может рассчитывать? Не терплю слизняков.

— Я вполне себе слизняк.

— Тот еще. Но ты мой брат, так что все равно. А не будь ты моим братом, уж извини, я бы на тебя даже не посмотрела.

— Я подозреваю, что именно по этой причине я и люблю тебя.

Будучи убежденной папиной дочкой, Лисица не могла быть довольна, пока не отыщет кого-то, кто сможет хоть в чем-то сравниться с ее отцом. Дьобулус был металлом под мягкой горячей кожей, и я подозревал, что искать ей придется долго. Уважая в мужчинах силу, она нарочно провоцировала своих приятелей, пытаясь найти того, кто сможет дать ей достойный отпор. Но она недооценивала собственную способность подавлять. Она была как тайфун. Кто смог бы противостоять ей?

После пробежки я дополнительно нагружал себя в спортзале, пытаясь нарастить утраченную мышечную ткань. Боль в мышцах приносила чувство удовлетворения, подтверждала, что я не потратил день впустую. Я восстанавливаюсь, я привожу себя в порядок. К тому же мне было приятно думать, что с каждой каплей пота мое тело покидает частичка яда, который я все еще чувствовал в себе. Я нашел тот альбом Ирис, под который Дьобулус когда-то гонял меня кругами. Оказывается, и о таких вещах можно вспоминать с ностальгией…

Формально находясь в отпуске, на деле Лисица часами висела на телефоне, рылась в кодексах и составляла отчеты. Со своим секретарем она разговаривала как рабовладелец с провинившимся рабом. Дьобулус упорно именовал секретаря ее «будущим мужем», доводя Лисицу до белого каления (она часто и бурно обижалась, но бесследно забывала обиду уже минуты через три). Дьобулус не прекращал подкалывания до тех пор, пока Лисица не пригрозила уволить секретаря:

— Тебе будет стыдно, папа, если человек потеряет работу по твоей вине.

Дьобулус усомнился, что Лисица способна на такую подлость по отношению к «любимому мужчине», но на всякий случай все-таки перестал.