Книга Синие цветы I: Анна, страница 97 – Литтмегалина

Не стоило вспоминать сейчас… когда меня уже начало пробирать от наблюдаемого на экране. Щеки все еще были красными, но уже не от смущения. В моей позе проступила настоящая расслабленность, если не сказать, томление…

Хм. Ну, раз уж все равно начала…

— Как ты потерял девственность?

Науэль вскинул брови.

— А есть много способов?

— Нет, но… – я нахмурилась.

— Может быть, это случилось на улице: я слышал, как что-то упало, но не стал оборачиваться. Или в магазине, когда я вытаскивал из кармана мелочь – возможно, девственность вывалилась на пол вместе с ключами, – изгалялся Науэль.

— Не увиливай, – властно перебила я и ушам своим не поверила. Похоже, ночная встряска в доме романистки подействовала на меня не так, как он ожидал.

Науэль как будто бы растерялся на секунду, но собрался и усмехнулся.

— Я решил, что ни к чему терять ее впустую. Поэтому я продал ее, – сцепив пальцы замком, он прижал их к груди. Это заявление могло быть правдивым, я бы не удивилась. А могло и не быть – Науэль был очевидно не настроен на откровенность. Его торчащие локти, которые он направил на меня, выглядели острыми, как стрелы.

— Лучше бы я тоже свою продала. После не чувствовала бы себя такой дурой, – я раздавила столбик пепла о жестяное дно пепельницы. – А ты… ммм… лишал кого-нибудь невинности?

— Аннаделла, мне кажется, ты немножечко рехнулась.

— Просто любопытство.

— Ладно. Однажды, может быть.

— Мальчика или девочку?

— Мальчика.

— О, – я выдохнула дым через ноздри. – Прямо совсем мальчика?

Терпение Науэля закончилось.

— Он был мой ровесник! Да я в жизни своей не связывался ни с кем, младше меня хотя бы на три года!

Мне была непонятна его бурная реакция.

— Да я верю, верю, – я посмотрела на него снизу вверх. Науэль отвернулся.

Накатившее внезапно возбуждение так же резко отхлынуло. Копошение на экране вдруг показалось суетливым и омерзительным. Эти двое согласны отлизать друг дружке все что угодно, но на взгляд глаза в глаза они не осмелятся. Этой женщине на самом деле нравится, когда ее головой так орудуют? Быть куском мяса для этого мужика, касающегося ее так безразлично, и для других, которые будут смотреть запись позже? И как раздражающе фальшиво звучат ее стоны. Такое ощущение, что, если акт неожиданно прервется, она и не заметит, продолжая издавать эти мерзкие звуки.

Я встала и вернула пепельницу на ее место рядом с телевизором.

— Надоело, можешь выключить.

В ванной комнате я обняла себя руками, ощущая какое-то смутное чувство беззащитности. Ни за что не согласилась бы на такую работу. Впрочем, никто и не предлагает. Мое отражение в зеркале выглядело понурым. Науэль стукнул в дверь.

— Белье.

Я сдвинула щеколду и протянула руку.

— Дать тебе футболку?

— Только без надписей.

Не хочу ходить со словом «леденец» во всю грудь. Достаточного одного сладенького. Заперев дверь, я присела на край ванны, комкая в руках трусики. Науэль купил их в магазине, куда заходил без меня. Темно-голубые, с бантиками. Я была готова зашипеть. За кого он меня держит? За ребенка? Злость оживила угасшее возбуждение, и я беспокойно заерзала. «Иди и сними кого-нибудь», – он сказал. Вот уж действительно.

— Рррр, – вырвалось у меня рычание. Спокойно, Анна, спокойно.

Не хочу я никуда идти и никого снимать. Хочу его. Откуда взялись такие мысли?