Книга Синие цветы I: Анна, страница 311 – Литтмегалина

Мой дом теперь окружал высокий металлический забор. Изнутри не доносилось ни звука. Я подергал запертые ворота, сел и начал ждать. Таинственная дама так и не объявилась. Всю последующую неделю я наблюдал за домом и выяснил, что дом пустует. Но разве наша сделка не была заключена столь поспешно по той причине, что новая владелица хотела поскорее въехать?

Я догадывался, что навлекаю на себя опасность, но был слишком взбудоражен, чтобы остановиться. Ответов пока не было, но новые вопросы возникали каждый день. Кто мог быть заинтересован в убийстве моей жены, ведь она была тишайшим человеком – сидела в декрете, занималась детьми? Сошла ли моя жена с ума? Или в нашем доме действительно происходило нечто странное? Почему после убийства дом выкупили и закрыли? Кто это сделал? На что намекал полицейский? Я стал обращать внимание на объявления о пропавших людях. Исчезновений так много, но почему пресса и телевидение никогда не поднимают эту проблему? И почему объявления о розыске человека так быстро срывают, хотя «сниму квартиру в этом районе» могут висеть неделями? ЧТО ТВОРИТСЯ В ЭТОЙ СТРАНЕ?

Я предпринял попытку пробраться к дому, но рухнул обратно на тротуар, корчась после удара током, пущенным по краю забора. Спустя три дня мне предъявили обвинение в незаконном проникновении (хотя я так никуда и не проник), якобы от лица собственницы дома. В итоге ход делу так и не дали, но приходящие на почту бумажки стращали меня еще долго.

Вскоре моя дочь пропала. Я ждал ее возращения из школы – десять минут на школьном автобусе, еще минута, чтобы дойти до дома и подняться на этаж. Однако дочери все не было, и я забеспокоился. В школе мне объяснили, что у Мирелль резко начался жар и из школьного медпункта ее забрали прямиком в больницу. Я впал в ярость. Как забрали? Куда именно? Почему меня не предупредили? Учительница, запинаясь, ответила, что мне должны были позвонить из клиники. Но мне никто не позвонил, и я начал обзванивать больницы сам. Ни в одну из перечисленных в справочнике Мирелль не поступала. Я то бегал по квартире, то падал в кресло, слыша, как стучит мое сердце. Наконец, в семь вечера, телефон задребезжал. Она у них. Подробности при личной встрече. За мной пришлют машину.

Машина прибыла через десять минут, и я был слишком подавлен, чтобы задуматься, с каких это пор медицинское учреждение подвозит родственников пациентов. Мы ехали долго. За окном было темно, как на дне океана, только изредка мелькали вспышки фонарей.

Клиника была крошечной и захолустной. Зеленый потертый линолеум в коридоре. Мне бил в нос страшный лекарственный запах. Я прошел до конца коридора и вдруг осознал, что совершенно обессилен.

Врач встретил меня приветливо.

— Вам лучше сесть.

Я упал на стул. Губы у меня растянулись в дикой ухмылке.

— Сейчас вы скажете, что она умерла.

Доктор спокойно смотрел на меня.

— Все зависит от того, хватит ли у организма Мирелль сил, чтобы сопротивляться инфекции. Сейчас она в изолированном боксе.

— Что это за инфекция? – закричал я.

Он назвал. Слишком длинное и запутанное название, чтобы сразу запомнить. Я достал блокнот. Ручка так и прыгала в пальцах.

— Диктуйте, я запишу.

— Вы нуждаетесь в полной проверке, – сказал врач елейный голосом. – Возможно, вы тоже заражены.