Книга Синие цветы I: Анна, страница 243 – Литтмегалина

Науэль бережно положил пластинку на полку.

— Да, я считаю, у тебя есть эти деньги. Если нет, ты найдешь их в течение часа, и мне плевать, как ты это сделаешь. Нет, я не считаю, что ты держишь их в доме. Но это не проблема. Иди и принеси. Выполняй команду, как собака.

— Я предпочел бы убить тебя, – сказал Дитрек с ненавистью. – Шлюха дешевая.

Науэль рассмеялся.

— Ну, тебе я в итоге обошелся недешево, не так ли, милый?

— Тварь.

— О да, мой сладкий, – ухмыльнулся Науэль.

— Изворотливая, нахальная мразь.

— Именно.

Дитрек потер переносицу. Его прикосновения к лицу уже приобрели навязчивый характер, как будто у него зудела кожа. Науэль обошел его и сел в кресло, которое занимал ранее. Дитрек направил на Науэля мрачный взгляд.

— Хорошо, – он прикурил вторую сигарету. – Хорошо.

Встав, Дитрек вышел из комнаты, чтобы вернуться с чековой книжкой. Вырвав страницу, с каменным лицом оформил чек. Науэль наклонился к журнальному столику и вытянул что-то с нижней полки. Дитрек положил чек на столик. Рухнув в кресло, он вжался в спинку, подальше от Науэля, точно тот брызгался ядом.

— Вот чек. Он действителен трое суток. Теперь ты уйдешь?

Светлые глаза Науэля источали космическое спокойствие.

— Нет, – сказал он просто и натянул на руку игрушку-перчатку. – Круто. Это что здесь делает? Тоже твоей жены?

— Что значит «нет»? – спросил Дитрек очень тихо.

— Она у тебя забавная.

— Что значит «нет»?

— «Нет» значит «нет», – объяснил Науэль терпеливо. – Если ты поймешь. У парней вроде тебя вечно проблемы с этим словом.

— Тебе мало денег?

— При чем здесь деньги? – удивился Науэль. – При чем здесь мало? У меня не бывает мало денег. Они либо есть, либо отсутствуют. Я отношусь к ним как к птицам – прилетают, улетают, все зависит от погоды. Никакого особенного интереса к ним.

— Тем не менее ты никогда не уходил от меня без них, – прошипел Дитрек.

— И вечно не знал, на что их потратить, – фыркнул Науэль. – Я не меркантилен, совсем. Не позволю вешать на меня всех собак, мне достаточно тех, что уже со мной. Однако я предпочитаю следовать принципу «с паршивой овцы хоть шерсти клок». Пусть мне не станет теплее, но, я надеюсь, тебе похолодает, – он пошевелил пальцами в игрушке-перчатке, и белая зайчиха с розовыми глазами качнула головой, как будто соглашаясь с его словами.

— Осточертело все это, – выдавил Дитрек и раздавил сигарету в пустой кофейной чашке.

— Что именно? – невинно осведомился Науэль. Зайчиха весело взмахнула лапками. – У нее такой хвостик, ого.

— Ты, – выдохнул Дитрек, непостижимым образом вмещая в короткое слово бездну презрения. – Какой же ты подонок.

— Плохое слово, – сказал Науэль тонким жалобным голоском, плохо сочетающимся с его нахальной ухмылкой. Зайчиха закрыла лапками уши. – Этот человек грубый, – продолжил Науэль так же и затем своим голосом: – Да, но он считает, мы этого не заметим, потому что у него свитер с ромбиками.

Науэлю сегодня дались свитера с ромбиками.

— Скажи мне, что мне сделать, чтобы ты исчез, или я придушу тебя!

Науэль неохотно отвлекся от зайчихи.

— Два условия. Выполни их, и я оставлю тебя в покое – до поры до времени.

— Какие?

Науэль склонил голову на бок (прозрачный кристалл, болтающийся на серебряной цепочке, коснулся его плеча), и одновременно с ним наклонила голову зайчиха.