Книга Синие цветы I: Анна, страница 2 – Литтмегалина

— А у тебя есть другое предложение?

— Нет, – я покачала головой. – Нет.

«Мой наркотик, – подумала я зачарованно. – Мой наркотик…»Даже то, что он зависим от настоящего наркотика, в эту секунду меня почти не беспокоило. Сровнявшись с ним, посматривая на его белеющий в темноте профиль, я задумалась, что сказать. Так много фраз теснилось на языке… «Я словно провела эти дни под толщей темной, темной воды, а ты поднял меня к поверхности, и, как воздух, я вдохнула тебя; ты нужен мне, как воздух». Ни одной, которую я решилась бы высказать. Только призналась:

— Я соскучилась.

Он неопределенно хмыкнул в ответ. Я заметила, что сегодня из четырех сережек в его ухе были только две – маленькие гвоздики с прозрачными камушками.

Мы вышли из такси на пару кварталов раньше, чтобы прогуляться. Накрапывал дождь, и его капли вспыхивали на волосах Науэля крошечными искорками. Ощущение ирреальности, до того сжатое в маленький плотный шарик, высвободилось, раскрылось, окутало меня, как тонкая шелковая ткань – и мне не требовались стимуляторы, ничего, кроме этого человека, чтобы почувствовать себя запредельно.

Фонари, выстроившиеся шеренгой вдоль подъездной дорожки к отелю «Хамелеон», излучали разноцветные ореолы света. Все как обычно, видено много раз, но эта привычность не радовала и даже угнетала.

Во взгляде флегматичного портье лениво шевельнулся все тот же осторожный интерес. Должно быть, портье любопытствовал, какие отношения связывают такую невзрачную женщину, как я, и роскошного холеного красавца (может быть, он даже узнал Науэля). Мы приходим ночью, уходим с рассветом, выглядя расслабленными и немного усталыми, но мы не похожи на любовников. Не касаемся друг друга. Держим дистанцию. Не обмениваемся лукавыми взглядами. Понял бы портье эту странную дружбу, попытайся я объяснить?

Мы встретились с ним глазами (его темные, как и весь он был темным – одежда, черные, с ярким блеском, волосы, смуглая золотисто-коричневая кожа), и что-то заставило его улыбнуться мне – с сочувствием. Затем он придвинул к нам регистрационную книгу. Мы написали наши имена. То есть я написала свое, а Науэль, как всегда, глупое имечко персонажа из мультфильма – что портье замечал, но никак не комментировал.

— Какой номер предпочитаете? – вопрос пустая формальность, так как в ответе – всегда одинаковом – портье нуждался не больше, чем мы в его дальнейшей инструкции: – Поднимайтесь на второй этаж.

Получив ключи, мы направились к лестнице. Портье наверняка проводил нас взглядом.

Каждый номер в «Хамелеоне» отличался стилем обстановки и цветовым оформлением. Некоторые комнаты, насколько я могла судить по иллюстрациям в каталоге, были очень уютны, другие созданы с расчетом на любителей странностей и извращений. Если номер 25 («Небесно-голубой») был занят, мы просто уходили. Не знаю, чем эта комната так привлекала Науэля. Может быть, ему нравилось окружать себя мертвенно холодным цветом. Или же его притягивала странность обстановки, словно привидевшейся во сне. Одна стена была полностью зеркальной, что создавало иллюзию простора. Темно-синий ковер на полу, разрисованный под поверхность моря. Мебели мало: пара кресел, невысокий столик между ними – всё того же ледяного оттенка голубого, что и стены. И широкая кровать в центре комнаты, единственное отступление от общей цветовой гаммы. Из темного дуба, без спинки, застеленная коричневым постельным бельем, что придавало ей сходство с плотом.